Я напряг все свои чувства, пытаясь обнаружить, откуда же идет этот удивительный звук, и возможно, уловить что-то еще, что поможет мне все понять.

Конечно, скорее всего, разгадка странного звука будет очень проста, вполне обыденна и неинтересна. Многие люди так и подумали бы. Ну что тут может быть? Что может издавать этот звук? Да что угодно, пожалуй. Какое им дело? Однако мое природное любопытство требовало найти решение даже самой глупой задачки. И в итоге я был вознагражден за это.

Краем глаза я заметил слабое движение в ветвях высокого старого дуба, растущего между могилами, всего в каких-то пяти метрах от меня. Там шевельнулась какая-то тень. Может птица. Или белка. Или…

Гул раздался снова, и я увидел как меж ветвей дерева, всего пару секунд что-то слабо мерцало, заблестело как зеркальце, уловившее яркий солнечный луч, и пропало. Но теперь мне стало очевидно, что источник звука находится именно там.

Не отрывая взгляда от места, где заметил мерцание, я провел пальцами по холодному, гладкому надгробию, как бы говоря своей любимой, что я сейчас вернусь к ней, после чего направился в сторону дуба.

Снова раздался шум, и снова ему сопутствовало короткое мерцание. Протиснувшись в узкий проход между оградами, я оказался возле дерева, со всех сторон окруженного могилами. Мне вспомнилось, как однажды, много лет назад, мы с Тессой пришли на могилу ее матери. Она рассказывала мне о том, что ненавидит это место, и что хотела бы, чтобы прах ее матери был развеян над морем, которое та очень любила. Но отец Тессы, священнослужитель в церкви Властителя Циклов, и ярый приверженец исполнения всех её постулатов, не смотря на высокую цену столь маленького клочка земли, настоял на захоронении тела супруги, как того требует религия. И по его же воле, Тесса вынуждена была приходить на это кладбище раз в год, в годовщину смерти матери, хотя и не видела в том никакого смысла. Я вспомнил, как она дрожала в моих объятиях, частично от холода, но в большей степени от страха перед этим мрачным местом поклонения смерти. И я пребывал в смятении, не зная как приободрить ее, как успокоить. А потом мой взгляд упал на этот старый дуб, и мне открылось нечто иное, то чего большинство людей не замечают. Я указал Тессе на этот дуб, а затем наклонился и прошептал ей на ухо:

– Это дерево живет здесь, ты видишь? Его не страшит обступившая со всех сторон смерть. Знаешь почему?

Она взглянула на меня своими зелеными глазами, и в них я прочитал надежду на успокоение, интерес и бесконечное внимание.

– Этот старый дуб знает, – продолжил я – что смерти нет. Деревянные гробы в земле истлеют, и положенные в них тела умерших сольются с землей. А из этой земли дуб питает жизненные силы, чтобы продолжать расти и тянуться к солнцу. Понимаешь? Жизнь никогда не останавливается, лишь меняет свои формы. И пусть все остальные видят здесь лишь торжество смерти. Глядя на это дерево, я вижу торжество жизни.

На мгновение мне показалось, что я напугаю ее еще больше этим своим рассказом о дереве, питающемся мертвецами. Имел в виду, конечно, я совеем иное, но в самом банальном смысле мои слова можно было истолковать именно так. Однако Тесса поняла меня. Я увидел это в ее взгляде, в ее глазах наполнившихся слезами, которые побежали по бледной коже. В них не было боли, лишь благодарность. Тесса поняла меня, как понимала всегда, и мне не требовалось ничего ей разъяснять. И когда она прильнула ко мне, я ощутил легкий укол совести за то, что сомневался в этой прекрасной девушке, а через секунду с удовлетворением отметил, что она перестала дрожать.

С тех пор Тессу больше никогда не пугало это место. А я много раз ловил ее взгляд, обращенный к старому дубу, ставшему в наших глазах символом жизни, процветающему вопреки царящей вокруг смерти.

Теперь под этим самым деревом стоял я один. Вновь раздавшийся гул вернул меня в реальность, оборвав воспоминания о почившей супруге. Здесь, рядом с деревом, уже не приходилось сомневаться в непосредственной связи этого звука и ставшего отчетливо различимым едкого запаха тлеющей древесины. Оставался только вопрос, что именно может тлеть на этом дереве, излучая при том такое яркое белое свечение и производя этот странный гул? У меня не было догадок. Оставалось лишь узнать это самому и успокоиться, поняв, что ничего удивительно и странного во всем происходящем на самом деле нет. Ведь так оно обычно и бывает, верно? Но только не в тот раз.

Прильнув к стволу дуба, я стал всматриваться в полумрак, царящий в его кроне. Дерево было не слишком высокое, но ветвистое и пышное. И до новой вспышки я ничего не мог там разглядеть. Однако скоро все повторилось вновь, и уже не звук, а этот причудливый яркий свет стал главной причиной моего любопытства. Он распространялся в стороны волнами, словно был осязаем, и колыхался на ветру подобно бумажным лентам.

«Ленты, сотканные из света?» – засомневался я увиденному собственными глазами.

Нет, мое буйное воображение, упомянутое ранее, на этот раз было совершенно не при чем, я действительно наблюдал нечто странное, чему пока еще не мог найти логического объяснения. И дело было не только в лентах света. В те пару секунд, пока длилось мерцание, мне показалось, что я различил силуэт какого-то животного, то ли лежащего, то ли медленно ползущего по одной из ветвей. Я отчетливо увидел обхватившие ветку лапы, голову и длинный хвост.

«Может быть белка?»

Но как-то не очень похож был силуэт.