Согласных помочь русским в борьбе с этим злом среди них особенно много. Сергей сомневался, и мы договорились, для начала, ограничиться сбором информации и отобрать наиболее одиозные фигуры. Сделать это было просто. Люди, которые всю жизнь проработали на государство и получили в виде зарплаты несколько миллионов рублей в пересчете на текущий курс, покупали имущество на сотни миллионов, и это только в России.

Сколько они денег вывозят за границу, нам тогда выяснить не удалось, не хватало опыта и знаний. Но, в общем, картина сомнений не вызывала ни у кого. Начали сбор информации мы с мелких чиновников, типа глав районов — на городской уровень выходить было рановато.

Там уже крыша серьезнее, и ответ может быть радикальный. Все оказалось настолько просто, что мы долго не могли поверить. Эти люди совсем не скрывали своей деятельности, считая, что раз они делятся с нужными и вышестоящими, то безопасность и безнаказанность им гарантирована. Слежка, прослушка, наблюдение, анализ мусора — и человек перед тобой как голый.

Дальше просто. Распространение материалов как можно шире, шумиха, листовки. Надписи краской на машине. Негодяй начинает нервничать и никогда не отказывается от помощи тех, кто берется решить его проблемы. Дорого для них, но надежно.

Город, в результате, получал более вменяемого и осторожного работника, горожане — моральное удовлетворение, а мы — деньги. Вложив в это дело все доходы от года работы на бирже, мы окупили их за месяц. Дело пошло и быстро разрасталось. Обманутых и обиженных коррупционерами у нас достаточно. Во всей стране — миллионов сто, и среди них нашлось много желающих восстановить законность и порядок, почти законными методами. Гюль оказалась хорошим организатором.

Правда, о современных методах конспирации она не знала ничего, даже детективов не читала, кроме опусов Конан Дойля. Вследствие этого мне пришлось организовать структуру организации, связи, денежные потоки. Помогать государству опасно, и делать это нужно осторожно. Опыта не было ни у кого из нас, всё это было сплошным дилетантством на базе художественной литературы.

Впрочем, мы и сами были почти дети. На первых порах о «внуках» никто не знал, их не искали, поэтому было время привести всё в норму. Зато деньги появились сразу. Случаев, когда подозреваемый чиновник оказался порядочным человеком, у нас не было. Даже страшно, в какой же стране мы живем, если порядочного человека нужно искать долго и трудно. В среде чиновников, конечно.

Вырученные деньги мы вложили в предыдущий проект, и прибыль сразу стала существеннее. К восемнадцати годам мы уже были состоятельными, по мнению сверстников, бизнесменами. Для начала работ над проектом денег хватало с излишком. Настало время перейти от теории и программ к практике и железу. Днём мы учились, а вечерами собирались у меня на квартире и, иногда до утра, обсуждали будущее.

Споры, иногда даже ссоры, о которых мы, впрочем, почти сразу забывали. Формулы, графики, потом рабочие чертежи. Первые попытки сделать рабочие образцы. Лучшее время в моей жизни. Потом был успех — мы создали то, что хотели, и растерялись. Это произошло неожиданно. Психологически мы настроились на долгие годы трудной, но интересной работы в кругу друзей, многих неудач, но нам или повезло, или мы очень умные. Сразу за этим последовал провал всего. Фирму свою мы создали и пытались найти деньги на реализацию идеи в максимальном масштабе.

Денег нужно было много — пришлось их искать на стороне. За рубежом нам денег не дали, теперь мне уже понятно почему. Если бы мы уехали из страны, то деньги бы нашлись, и всё было бы хорошо. Мы же были идеалистами и патриотами, и заранее договорились, что будем делать всё это здесь. Это решение стало роковым. Не найдя денег, ребята решили пригласить наш, отечественный, крупный бизнес. Я был резко против, и до сих пор считаю, что нужно было выращивать свой бизнес медленно, не торопясь, тщательно подбирая инвесторов и вкладывая прибыль в дело.

В один из плохих для меня дней, когда личные неудачи вывели меня из равновесия, а ребята через мою голову пригласили для переговоров нашего российского олигарха, я сорвался и ушел. Дело — без меня, но с деньгами — было быстро реализовано. А когда авторы стали не нужны, они все умерли. Такого я не ожидал. То, что нас лишат денег и собственности — было очень вероятно, и это можно было предположить заранее. Обычная, по слухам и общему мнению, практика в России. Но убийство — это было уже слишком.

Сам я вынужден был бегать с места на место, нигде не появляясь дважды. Наконец, мне удалась комбинация, в которой я якобы погиб, а тело опознать было невозможно. Свидетели моего появления в дачном доме были, свидетели пожара — тоже. Тело тоже нашлось. Те, кто был у меня на хвосте в тот день, доложили о выполнении задания. Труп достать и перевезти оказалось нетрудно, за исключением нравственных терзаний. Но я свою совесть потом успокоил, оплатив приличные похороны.

Прошли годы, меня уже, вероятно, забыли и не ищут, но я всё ещё скрываюсь и готовлю свой ответ. Жизнью то, что со мной происходит в последнее время, назвать трудно. Живу один, не общаюсь почти ни с кем. Одиночество. По ночам мне часто снятся то родители, то друзья. Ни тех, ни других я защитить не смог, но теперь время пришло для мести и попытке вернуть свою жизнь. С этим я и вошел в игру. Неожиданно для себя, я нашел здесь друзей и постепенно стал оттаивать. Даже по дневнику видно, как от сухих отчётов я стал переходить к более ярким описаниям своей жизни. Семья Прокла, Лизка, Пух, гномы — все они помогли мне вернуться к почти нормальной жизни. Пока только в игре, но лиха беда начало.