Но поздно. То, что жило во мне все это время, что снедало изнутри в ожидании полного разоблачения, спалило меня дотла. Тело словно опустело, превратившись в холодный кокон.
— Нет! Нет! Очнись!
Новые призывы, они тоже бесполезны. И даже укрывший сверху купол войлера — все напрасно. Уже поздно, ничто больше не объединяет меня с телом, что нелепо обмякло в руках метха.
— Дейнари, умоляю, — шепот все дальше. — Я могу стерпеть любую свою боль, но терпеть твою — не способен. Очнись!
Какая боль? Он не понимает. Боль ушла. Наконец-то, я свободна…
