Застыв неподвижно, так, что дрогнул только кончик хвоста, я словно онемела. А метх, не обращая внимания на мою скованность, принялся пальцами рук разбирать мои волосы. Я редко что-то делала с ними, единственное, что приходилось на их долю — мытье. Себя я давно не видела, и не представляла, что с волосами. Но они отросли до плеч и сильно спутались. Именно с этим и принялся разбираться метх, повергнув меня в ступор.

В его прикосновениях не было ничего опасного или жестокого, но меня прошибло испариной от страха.

— Я догадываюсь, что должно пройти время, прежде чем ты поймешь, что тут — твой дом. Что только тут безопасно. Я не причиню тебе вреда. Больше того, я буду ждать, когда ты объяснишь мне, чего тебе не хватает.

— Что… — я сглотнула, по привычке опасаясь пробудить его гнев. — Что произошло? Почему ты говоришь все это… мне?

Самке! Существу, когда-то недостойному даже имени, не то, что права на собственное мнение и желание. Впрочем, верить в то, что это право появится у меня сейчас, не спешила.

— Просто привыкни, — спустя долгую паузу, пока его руки все так же продолжали бережно распутывать мои колтуны, как заклинание повторил он. — Все изменится. У тебя появится дом. А тут, рядом со мной, ты будешь в безопасности. Пока я не могу отказаться от полетов, от найма команды, но это время придет. И все это всегда будет отдельно от тебя. Сюда, к тебе, я эту часть своей жизни не пущу. А придет время — и вовсе откажусь от нее. Ты должна ждать. Я смогу помочь тебе прожить жизнь так, как не могла и мечтать ни одна арианская пленница.

Кирен говорил медленно, словно сам вслушивался в звук собственного голоса. Я сидела, не шевелясь, и радуясь лишь одному — он не может видеть моего лица. И глаз, из которых привычно бесшумно, двумя стремительными дорожками бегут слезы.

«Он никогда не поймет, что единственное, что мне необходимо в этой жизни — не быть пленницей»

Единственное, что я уяснила: завершен очередной отрезок жизни. Отрезок, с которым у меня было связано столько надежд. Как оказалось, напрасных. А теперь снова вернутся метхские набеги, команда из воинов и… возможно, Гринод? Спросить о нем я не смела. Страшилась получить утвердительный ответ.

— Ты молчишь? — не дождавшись от меня и звука, спросил Кирен, по ощущениям склоняясь к моему плечу. Возможно, прислушиваясь?

— Нас окружает огонь и тепло, — испугавшись, что сейчас он развернет меня, выдавила из себя.

— Огонь? — с толикой недоумения переспросил метх. — Что ж, я выясню, как это действует. И постараюсь устроить для тебя в соседней каюте что-то… родное.

Изумление заставило насторожиться. Для того, кто когда-то считал звездолет неприкасаемым идолом — даром Богов, слова о таких кардинальных переменах звучали невероятно. Я помнила его страх, когда внесла изменения в изначально заложенный в навигационную систему маршрут.

— Ты не… боишься вмешиваться в устройство… божественных процессов корабля?

— Нет. — Снова пауза. А его руки деловито продолжают свое занятие. Дыхание ровное. Выражения лица я видеть не могу, поэтому чутко вслушиваюсь в интонации, надеясь уловить малейшие изменения в его настроении. — Больше я не страшусь этого.

Мы снова молчим, каждый думая о своем. И впервые я ловлю себя на мысли, что сегодня молчание в каюте Кирена не служит следствием моего страха и его недовольства.

— Помог ли тебе войлер и отдых?

Снова совершенно неожиданный вопрос от меднокожего.

— Да, — забывшись, я слегка качаю головой, кивая. И тут же другая пара его рук осторожно обхватывает мои виски, сдерживая, напоминая о том, что движение может причинить боль. Страхуя?

— Тогда совсем скоро ты полностью поправишься и обретешь силы.

— Да?

Мне бы хотелось такого результата. Что если тогда силы арианки пробудятся во мне? И я смогу послать сигнал брату? Его кулон — единственное, что связывает меня с прошлым. И остатками моей семьи.

— Обязательно. Отныне ты будешь много отдыхать, а для устранения любого недомогания есть войлер.

Настрой метха не изменился — с ним определенно произошло что-то невероятное, откуда еще такая кардинальная перемена в поведении? Закончив разбирать мои спутанные волосы, он осторожно отступил, на миг задержав ладони на моих плечах. Понимая, что сейчас придется встретиться с ним взглядом, я плотно зажмурила глаза. Когда метх помог мне развернуться и сесть, прислонившись спиной к переборке, выражение моего лица уже должно было стать нейтральным. Скрывать свой страх я научилась.