Я мало думала об этом, в силу случившихся в моей жизни обстоятельств, ариан воспринимался чем-то далеким и недостижимым. О доме я старалась не вспоминать, это сразу же наводило на мысли о близких, уничтоженных верпанами. Единственный, о ком я не забыла — это Дарг. Именно на призыве брата сосредоточилось все в моей душе, это единственное, что стало моим прошлым, настоящим и будущим… Ориентиром! Единственное, о чем я способна думать, помнить и осознавать. В остальном же… окровавленная рука Гринода странным образом подействовала на меня. Словно всколыхнула неведомый пласт силы, давно зревшей в душе. Силы, с каждым днем все более удушливой, сжимающей виски тисками, и заставляющий мир вокруг кружиться мириадами вспышек боли. Силы, что истощает меня, обессиливая с каждым днем!

И тут… случился взрыв. Лопнул обруч, незримо сжимавший голову, ушла боль… На какое-то время полностью пропала чувствительность, я едва ли осознавала прикосновения метха, что навалился сверху. Даже вес его тела казался неощутимым в сравнении с мощью, последнее время давившей на меня боли.

Закрыв глаза, я словно парила от внезапно накрывшего с головой ощущения легкости, свободы и… эйфории.

«Отпустило…»

Так хорошо и беззаботно мне было только в детстве… давным-давно. Это ощущение всегда жило во мне — очень глубоко внутри, в самой сердцевине моего сознания. И сейчас, под влиянием странной вспышки силы, вырвалось наружу, погрузив в сладостный туман безмятежности мой разум. Я вернулась в детство… там безопасно и хорошо!

Перестав осознавать происходящее вокруг, впервые за многие и многие дни жуткого плена, я уснула по-настоящему. И меня не заботили ни ярость метха, ни угроза с его стороны, ни отсутствие возможности быть в безопасности на этом звездолете. Я нашла эту безопасность глубоко в себе, без остатка провалившись в нее, утратив всякую связь с настоящим…

Проснулась с ощущением… мира в душе.

Поднявшись с тонкой подстилки, отодвинула дверь, отделявшую мою крошечную территорию от пространства каюты Кирена. Метха — как и подсказывали мне слух и обоняние — не было. Тело ощущалось легким и воздушным — непривычно не моим. Собственная нагота не беспокоила — я просто не думала об этом. В голове роились самые разные мысли, но все они касались одного намерения — пошалить! Я твердо знала, что шалости и забавы всегда приносят много веселья…

Практически заученными до автоматизма действиями я перемещалась по каюте, посетив купальню, и покушав. Еда обнаружилась на приметном месте — я не сомневалась, что ее оставили для меня. План шалости к моменту насыщения окончательно сформировался в моем сознании, а чувство сытости придало энергии и уверенности. Я с головой окунулась… в игру.

Метнувшись к двери, отделявшей личную жилую территорию капитана от общественной части звездолета я уверенно пробежалась пальчиками по клавишам магнитного замка. Комбинация не стала секретом — сколько раз, затаившись в своей темной норе, я наблюдала за уходом своего хозяина…

«Я все подпалю!» — Так развлекалась я когда-то, играя с младшим братом между огненными потоками Цезариона. — «Это всех позабавит».

Дверь бесшумно сдвинулась, открывая мне проход наружу. Откинув за плечи прядки светлых, слегка отросших волос, я шагнула вперед. Обнаженных полукружий груди сразу коснулся прохладный ветерок — это работала система циркуляции воздуха метхского звездолета. Ступать босиком было неудобно. Этот корабль явно создавался не с учетом комфорта его экипажа, поэтому пол изобиловал острыми металлическими зазубринами и шероховатостями. Но я, ведомая своей задумкой, уверенно двигалась к цели — туда, где раздавались отрывистые и гортанные звуки, характерные и для языка четырехруких.

— Он недостоин права называться воином! — Шагнув в широкий проем помещения, где собралась, казалось, вся многочисленная команда метхского каботажного звездолета, я узнала высокий голос Гринода.

— Это мой корабль, — сухо и безразлично прозвучал в ответ голос Кирена. — Но я никого не держу. Если кто-то считает для себя недопустимым летать под моим командованием — можете катиться. Прямо сейчас!

— Без команды ты будешь возвращаться без добычи! — Судя по голосу, Гринода трясло от ярости и бессилия — остальные лишь глухо роптали, не решаясь откровенно выступить против капитана. — И лишишься дохода и репутации! Не думай, что пренебрежение мнением воинов на тебе не скажется. Я гарантирую — о твоем позоре узнают все!!! Если ты не одумаешься…

— Что ж… — безразлично протянул в ответ Кирен.

Но я, ведомая стихийным желанием помочь, как и всегда в случае каких-то проблем, предложила:

— Надо позвать Дарга, он сможет разобраться в проблеме, — вера в брата незыблема!

Но стоило мне заговорить, как словно сработал невидимый сигнал — тишина стала абсолютной. Все, кто находился в большом зале, стремительно обернулись в моем направлении. Изумление в их взглядах, стоило осознать факт моего присутствия, мгновенно сменилось отвращением… брезгливостью… злобой!

Я, удивившись ощущению необъяснимого недовольства, робко застыла на месте под прицелами множества взглядов.

— Вот она! — Взвыл Гринод.

Его рывку вперед помешали оказавшиеся на пути метхи и… так же метнувшийся вперед Кирен. Еще миг назад хранившее отпечаток неизменного спокойствия лицо моего хозяина на глазах преображалось. Вплотную ко мне, заставив испуганно вздрогнуть, он подскочил, немногим не пылая бешенством!

— Убогая!

Взревел так, что я в ужасе вжалась в стену позади.