— Кто держит путь через Кровавые ворота? — спросил один из воинов.

— Джейме Ланнистер, Лорд-Командущий Вестеросской Империи, — привстав в седле, крикнул в ответ Джейме, — именем королевы мы требуем прохода в Долину. Сир Роберт ждет нас.

Угрюмые лица долинцев накрылись тенью, но когда их командир заговорил вновь в его голосе слышалась угрюмая покорность судьбе.

— Именем Робина Аррена, лорда Орлиного Гнезда, защитника Долины, Хранителя Востока, разрешаем вам свободный проход и обязываем соблюдать мир, — ответили им со стен.

Так Северная Армия вошла в Долину Аррен. Уже темнело, поэтому Джейме приказал разбить лагерь у ближайшей деревушки, меж плодоносных садов и зеленых рощ. Вызвав мейстера, он приказал ему отправить ворона в Орлиное Гнездо, дабы оповестить лорда Аррена о своем прибытии, после чего удалился в шатер. Чувствовал он себя на удивление хорошо, лучше всего с тех пор, как к нему прицепилось ведьмино отродье. Джейме с аппетитом уплетал сразу трех жареных куропаток, заедая гроздью крупного винограда и запивая кружкой местного пива.

Что-то зашевелилось у входа в шатер и Джейме почти не удивился, признав белого пса.

— А ты проныра, — усмехнулся Ланнистер, — как тебе удалось проскользнуть мимо стражи?

Пес, понятное дело, молчал, уставившись на Джейме не по-собачьи умными глазами. Джейме, с трудом удерживая птицу одной рукой, откромсал изрядный кусок и швырнул псу. Тот поймал подачку на лету, клацнув зубами не хуже лютоволка. Разом расправившись с мясом, пес, настороженно поглядывая на Джейме, подошел ближе. Ланнистер поставил перед ним недопитую кружку с пивом и пес, к его удивлению, жадно вылакал все.

— Ты бы нашел общий язык с моим братом, — усмехнулся Джейме, гладя тощую собачью спину золотой рукой. Металлические пальцы коснулись черного пятна, взъерошив шерсть, и тут же послышалось негромкое звяканье, когда они зацепились за что-то твердое. Джейме присмотрелся и легкомысленная усмешка слетела с его уст.

— Вот значит как? — вполголоса произнес он, — она решила вспомнить о нас?

Пес молчал, но в глазах его мелькнул красноватый отблеск. Джейме перевел взгляд на ложе и только сейчас ощутил, как сильно он устал за все эти дни.

— Я хочу спать, — пробормотал он, расстилаясь на ложе, — надеюсь, ты знаешь, что полагается делать хорошей собаке, когда хозяин спит. Пусть даже и твой хозяин не я…

Последние слова он произнес уже засыпая, забыв погасить даже свечи. Пес, лежа в его ногах, неотрывно смотрел на блуждавшую по стенам тень, сегодня ведшую себя намного более смирно, чем обычно. Средь черной шерсти блестел наколотый прямо на кожу значок: выгравированный на черном фоне серебряный череп, заключенный в серебряный круг.

С негромким шелестом раздвинулись густые ветви, выпуская оскаленную серую морду с прилипшими к ней мокрыми листьями. Желтые глаза настороженно оглядывали пологий топкий берег со спокойной глубокой водой. К ее обычному синему цвету сейчас примешалось и немало красного — и волчьи ноздри шумно раздувались, жадно впитывая запах дурманящий запах свежей крови. Осторожно, словно ступая по тонкому льду, волчица вышла из леса, медленно ступая по залитому кровью берегу. Вслед за ней, столь же осторожно начали выходить и остальные волки, — не менее сотни. Большинство их уже вступило в пору зрелости — лобастые звери, с широкими передними лапами и светло-серой, будто поседевшей от времени шерстью. Но даже самый матерый бирюк был чуть ли не вдвое меньше исполинской лютоволчицы некогда собравшей самую огромную стаю в Речных Землях. Лишь с месяц назад, предводительница стаи устремилась на Север — не то боясь чего-то на юге, не то ища чего-то вблизи от места своего рождения. Не далее как вчера стая, пройдя через Волчий Лес, вышла к Длинному Озеру.

И здесь же, похоже, волки впервые столкнулись со зверем, превосходящего силой их свирепую предводительницу.

Не меньше десяти человек нашло тут свой конец — и не крестьяне или иной безобидный люд. Средь вырванных внутренностей и оторванных конечностей, валялись и покорёженные, сломанные доспехи, носившие следы огромных зубов. Меж людских останков лежали и лошадиные туши — некоторые объеденные, но большей частью просто с разорванными животами и брошенными на месте. Тот, кто устроил бойню на берегу озера, явно предпочитал человечину любому другому мясу, о чем свидетельствовали тщательно обглоданные, старательно разгрызенные кости, вперемешку с черепами раздробленными безжалостными челюстями.

Он появился внезапно, словно сам собой соткавшись из серых сумерек. Только что берег был чист — и вдруг на нем нарисовался исполинский зверь, величиной превосходящий даже лютоволка. Что-то странное было в этой массивной, больше похожей на медвежью, фигуре. Пекельным пламенем горели алые глаза на уродливой морде, в вечернем сумраке приобретающей странные, смущающие зверей очертания: расплывающиеся, не имеющие четкого облика. Казалось, что оскаленная волчья морда то и дело пытается превратиться в столь же устрашающую получеловеческую личину, с безобразно крупными чертами лица и острыми желтыми зубами.