Это место Вирна нашла случайно — в пещерах, где они укрывались после ночных набегов, темные эльфы обнаружили за каменными стенами новую полость. Осторожно простукав ее, они рассказали о своей находке жрице и та, после некоторых колебаний решила посмотреть что там. Чтобы избежать неожиданностей, пробивать проход Вирна поручила оживленным ею крестьянам — мертвецы стали единственным источником рабской силы, доступной сейчас дроу.

Предосторожности оказались не лишними — как только мертвецы, орудуя взятыми с поверхности бревнами и иными подручными средствами, пробили брешь в стене, оттуда хлынул поток затхлой воды, пропахшей гнилью и мертвечиной. Вода смыла мертвецов, унося их вниз, в пещеры, однако дроу и их чудовищная союзница, укрывшаяся чуть выше, не пострадали. Когда поток иссяк, Вирна разожгла огненный шар и осторожно направила драйдера в открывшуюся брешь. За стеной обнаружились явные признаки человеческого жилья, пусть и давно заброшенного — величественные залы, комнаты и вырубленные в камне лестницы, поднимавшиеся куда-то вверх. Дождавшись ночи, дроу расчистили темный туннель, соединявший подземные помещения с поверхностью — столь узкий, что два воина смогли бы удержать проход против тысяч атакующих. Пройдя наверх дроу обнаружили обгорелые развалины некогда великолепного замка, девять десятых которого находились под землей. Без сомнения некогда здесь разыгралась какая-то впечатляющая драма — иные подземные залы по сей день были полны мутной вонючей воды, в которой белели груды черепов и костей.

Из очередного набега Вирна привела около пятнадцати зомби, которым она и поручила расчистить помещения, показавшиеся ей пригодными для жилья. Пробитые с помощью магии бреши в стенах, позволили осушить несколько помещений, после чего мертвецы вычистили их, сбросив всю грязь, ил и человеческие останки в одном из нижних залов. Там, в зловонной тьме нашла свое пристанище Шелоб, тогда как Вирна обосновалась в комнате, более-менее приведенной в порядок. В других залах расположились воины-дроу и паукообразный монстр.

В центре зала горел большой костер, перед которым корчился обнаженный мальчик, привязанный к вбитым в пол железным штырям. Кожу подростка покрывали жуткого вида раны, сочащиеся кровью и гноем. Над юным пленником стояла Вирна, с садистской усмешкой играя змеиными хлыстом и выбирая куда нанести следующий удар. Змеиные головы чудовищного оружия поднимались, угрожающе шипя и мерцая во мраке недвижными глазами. Вид этих гадов радовал Вирну не меньше, чем корчащийся самец на полу — даже здесь, в неведомой дали, Ллос не оставляет ее своим покровительством. Белые зубы сверкнули на темной коже, когда дроу, плотоядно улыбнувшись, обрушила хлыст на выгнувшееся дугой тело. Маленький самец поначалу сохранял гонор даже после пленения — в его лепете, обращенном к Вирне, угадывались требовательные интонации, похоже, он даже пытался чем-то угрожать жрице и та, и без того, разъярённая происходящими вокруг непонятностями, выместила на нем всю свою злобу и раздражение. Чтобы не происходило вокруг — она остается жрицей Ллос и любые самцы будут знать свое место в ее присутствии. Хлыст гулял по телу маленького лорда, пока Гаррет не превратился в сломленный и плачущий кусок мяса, с которым Вирна могла делать что угодно.

— Целуй, — сказала жрица, поднося к губам мальчишки блестящий черный сапог, и тот, даже не понимая языка, послушно чмокнул носок. Вирна придирчиво осмотрела влажный след, оставленный разбитыми в кровь губами, и тут же змеиные пасти впились сразу в руку, горло и живот Гаррета, отчаянно закричавшего от страшной боли.

— Целуй! — издевательски улыбаясь, повторила Вирна, отводя хлыст и снова подставляя сапог. Гаррет, всхлипывая, послушно потянулся губами, хотя и понимал, что снова заслужит наказанье за то, что испачкал обувь этого чудовища в женском обличье. Однако на этот раз Вирна не стала убирать ногу, а напротив перенесла на нее свой вес, придавливая голову мальчика к полу. Презрительная улыбка искривила ее губы, пока она рассматривала простертое под ней окровавленное тело, а ее рука, нырнув в складки одеяния, уже доставала ритуальный нож — священную реликвию До'Урден, вынесенную с развалин собственного дома. Рукоятка клинка была выполнена в форме паука с восьмью согнутыми ногами, служившими пауку лезвием. Уже не глядя на корчившегося под ее ногами ничтожного самца, Вирна затянула древнюю песнь-заклинание к Паучьей Королеве. Она всячески старалась изгнать из головы все сомнения и опасения, что Ллос может не услышать ее тут. Почти месяц Вирна собиралась с духом, чтобы провести этот обряд, надеясь и одновременно боясь, что самые худшие ее опасения оправдаются и она останется совсем одна в этом незнакомом мире. Лишь сегодня, после славной победы над одним из человеческих Домов, Вирна решилась на жертвоприношение, которое либо вернет ей надежду, либо ввергнет в бездну отчаяния.

Вирна едва не закричала от восторга, когда костер перед ней вдруг вспыхнул, поднявшись вдвое, заиграл разноцветными языками пламени, от зеленого до ярко-красного. Необычайное душевное волнение переполнило Вирну и она, не прекращая песнопений, вонзила клинок в сердце мальчишки. Кровь брызнула на лицо жрицы, а костер, не прекращая расти вверх, начал принимать форму. Верх пламени, теперь уже не пляшущий, стал плоским и закругленным, приобретая очертания безволосой головы. А потом костер исчез — на его месте теперь высилось жуткое существо, напоминавшее полурастаявшую груду воска, венчавшуюся уродливой головой с гротескно удлиненными глазами и опущенными уголками рта. Тело окружали извивавшиеся щупальца, протянувшиеся к задохнувшейся от благоговения Вирне.

«Приветствую тебя вестница, — на глазах Вирны невольно выступили слезы волнения, — все-таки богиня не оставила меня своим благоволением.»

«Паучья Королева вернула тебе благосклонность не просто так, — послышался в ее мозгу оглушительный голос, — она хотела видеть этот кинжал в сердце твоего брата».

«Я сделаю это, — глаза Вирны зажглись фанатичным блеском, — пусть Ллос вернет меня обратно и Дзирт дорого поплатится за свое неверие».

«Не тебе указывать Ллос, что делать! — проревел под ее черепом ужасающий голос, заставив дроу скорчиться от боли, — твоим братом теперь займутся другие».

«Я… я не понимаю, — мысли Вирны пребывали в полной растерянности, — разве не смерть отступника была условием возвращение благосклонности Паучьей Королевы?

«Так было, — рев стал чуть потише, — но все изменилось. Конечно, Ллос застало врасплох твое исчезновение, — губы йоклол искривились при виде смятения в глазах жрицы, — но у богини много целей и еще больше путей их достижения. Поразмыслив, она решила, что так будет лучше».

— Лучше что? — забывшись, Вирна произнесла это вслух, но йоклол не заметила этого.

«Если ты останешься здесь, — прошелестел голос прислужницы. — Этот мир еще не знает Паучьей Королевы, но преисполнен хаоса, предательства и властолюбия не меньше чем Мензоберранзан. Ты и твои дроу станете вратами, через которые Ллос проникнет сюда.»

«Я? — Вирна заколебалась, — но что я могу сделать… одна, без своего дома».

«Многое, если достойна благосклонности Ллос, — голос под ее черепом напоминал рев урагана, — жалкой будет твоя участь, если ты не оправдаешь ожиданий Паучьей Королевы, но великая награда ждет того, кто поможет Ллос проникнуть в новый мир».