Шрифт:
Пирсинг в языке… Да етить-колотить!
Забрав у Шрека пустую тарелку, я выполоскал ее и остальную посуду и взял картонный прямоугольник со стола. Пусть себе озабоченный Андрюха бегает за этой погремушкой, высунув язык, а я займусь вопросом ее выселения к чертям.
– Господин Миргородский? Добрый день, Ярослав Камнев вас беспокоит.
– Камнев? – после недолгой паузы переспросила трубка. – Что-то знакомое, но не припомню… По какому вопросу?
– Половина дома по Садовой двадцать два, принадлежавшая раньше Ольшанской Евгении Титовне, – не стал ходить вокруг да около я.
На этот раз молчание продлилось дольше, и я буквально уловил повисшее в эфире напряжение.
– И? Что с ним?
– Я бы хотел приобрести ее. Как можно быстрее.
– Ну так приобретайте, я-то тут при чем? – мой собеседник явно начал раздражаться.
– Разве на данный момент туда вселилась не ваша дочь? Меня она в качестве соседки категорически не устраивает. Меня вообще никакие соседи не устраивают.
– Миргородская Роксана действительно вселилась туда неделю назад, так как сие жилое помещение является доставшейся ей по наследству собственностью, – стал прямо-таки чеканить слова юрист. – И меня совершенно не касается, устраивает она вас или кого-то еще в любом качестве. Ни по каким вопросам, связанным с данной особой, ко мне прошу впредь не обращаться. Не хотите соседствовать с ней – делайте что вздумается. Я сейчас вас вспомнил, Камнев. Вы ведь раньше работали в уголовке, в отделе убийств, так? Неужели у бывшего мента с хорошими связями не найдется методов, чтобы избавиться от одной взбалмошной невыносимой девчонки?
– Вы на что это намекаете? – охренел я от поворота этой беседы. Папаша-то у гадючки крашеной, очевидно, тот еще подарок. Совсем достать его умудрилась?
Но даже если и так, как можно говорить подобные вещи, по сути, отрекаться, демонстрировать, что девчонка без защиты семьи, чуть не подстрекать меня на дурное? Откуда ему знать, может, я совсем без башни? Кто так со своей родней поступает вообще?
– Ни на что не намекаю. Прямо заявляю, что никоим образом участвовать в судьбе Роксаны и интересоваться чем-либо с ней происходящим не намерен. Всего хорошего, удачи в начинаниях и прощайте, надеюсь!
Говнюк оборвал связь, а я шокированно уставился на кота.
– Это ж надо, а? Повезло нашей погремушке с семейкой.
Глава 5
– Рокси! Дуй в темпе в центр, или давай я за тобой подскочу! – пробился сквозь орущую музыку возбужденный голос Длинного.
– А что за срочность? – Я на ходу стала натягивать джинсы. Что бы там ни затеял Антоха, я всегда только «за».
– Я нам работу нашел! – радостно проорал он, и я зависла.
– В смысле – нам? С каких пор ты работать собрался?
– Вот как тебя с этим прижало, так и собрался.
– Твой предок будет против. – Отец Антохи действительно полагал, что сын должен для начала получить достойное образование, а потом уже все остальное.
Меня он, конечно, считал отвлекающим и сбивающим отпрыска с пути истинного фактором, к тому же содействующим постоянному ущербу репутации, но за годы нашей дружбы смирился как с неизбежным злом.
– Я ему прогнал, что это только на лето… да не парься ты! Лучше спроси, что за работа!
– И что? – Я вырубила наконец притарабаненный Антохой музыкальный центр и, нацепив на одно плечо легкую куртку, выскочила на крыльцо, не забыв, однако, сначала выглянуть с опаской на предмет присутствия во дворе бешеного гризли.
– На новую радиостанцию набирают диджеев! И у нас с тобой есть шанс туда воткнуться. Через час собеседование и прослушивание начинается. Так что в темпе!
– Да я же… блин, у меня опыта никакого… – растерялась я.
– Да у кого он есть-то?! Катька мне сказала, главное – в музле разбираться, внятно прогноз погоды читать и в перерывах между треками трещать прикольно. Все про тебя, Рокси! Или хочешь пойти утюги-сковородки продавать?
Нет, ничего такое меня не воодушевляло, а другого в объявлениях пока не попадалось.
В спину практически шибануло мощным басом гудка, от которого я взвилась в воздух.
– Ты охерел совсем! – с разворота заорала я на скалящегося сквозь лобовое стекло темно-синей бэхи лысого номер два.
– Кто там? – встревожился Антоха.
– Никто, блин. Казанова свинообразный, вот кто! – рявкнула в гостеприимно открытую дверь тачки.
Лысый бугай оскалился еще шире, поигрывая светлыми бровями, и уже раззявил свою пасть, наверняка намереваясь сразить меня своим говнокрасноречием, но тут с нами поравнялся давешний абориген на байке. Показав подержанному пикаперу средний палец, я с нахальной рожей подлетела к парню и вскочила в седло мотоцикла сзади.
– В центр, плиз! – сказала с лучезарной улыбкой офигевшему местному байкеру и обняла его со спины, как родного, приникнув грудью к не слишком широкой спине.
Видно, под впечатлением от моей наглости, а может, и от того бешенства, что мигом перекосило морду бритого громилы, мой неожиданный извозчик втопил с места так, что я чуть не опрокинулась.
– Комар! – представился мне парень, когда мы притормозили перед светофором.
– Рокси. – Я присмотрелась к нему повнимательнее.