— Хотите пить? — Тео Шоу был настолько приветлив, что Барбара невольно спросила себя: неужто он считает причиной ее визита какие-то общественные дела? — Кофе? Чай? Кока? Я и сам собирался. Проклятая жара, на вас она тоже действует?

Барбара попросила коку, и он вышел из офиса, чтобы принести питье, предоставив ей возможность оглядеться. Она еще не знала, что следует искать, но не удивилась бы, увидев здесь моток проволоки, подходящей для ловушки, устроенной на темной лестнице, преспокойно лежащий на письменном столе. В офисе, однако, не было ничего такого, что привлекло бы к себе внимание. Книжные полки: одна заставлена папками в зеленых пластиковых переплетах, а вторая — бухгалтерскими книгами с обозначением года на корешках. Стоящий на стеллаже металлический ящик, из которого торчала кипа бумаг; вероятно, это были счета за поставленное продовольствие, выполненные работы, канцелярские товары. С доски, прикрепленной к одной из стен, свешивались четыре листа с чертежами, сделанными синей тушью: на двух листах был изображен «Отель на пирсе», на двух других — развлекательный центр под названием «Веселая деревня Агаты Шоу». Барбара обратила внимание на имя. Кто она? Мать Тео? Тетя, сестра, жена? — гадала она.

В задумчивости она приподняла массивное пресс-папье, стоящее на куче корреспонденции, относящейся, судя по виду, к реконструкции города. Из коридора послышались приближающиеся шаги Тео, и она, отдернув руку от бумаг, задержала ее на пресс-папье, оказавшемся при ближайшем рассмотрении большим ноздреватым камнем.

— Рафидонема, — сказал Тео Шоу. Он нес в руках две жестяные банки с кока-колой, одна была накрыта бумажным стаканчиком. Эту банку он протянул Барбаре.

– Рафи… кто? — переспросила она.

— Рафидонема, — ответил Тео и добавил: — Porif era calcarea pharetronida lelapiidae raphidonerna, чтобы быть совсем точным. — Он улыбнулся.

Какая у него располагающая улыбка, подумала Барбара и тут же мысленно приказала себе быть с ним потверже. Она знала, какие мерзости души порой скрываются за милой улыбкой.

— Простите, это я выпендриваюсь, — простодушно признался он. — Окаменелый губчатый нарост. Ранний меловой период. Я сам его нашел.

Барбара взяла камень в руки.

— Что вы говорите?.. Он похож… даже и сообразить не могу, на что он похож… на песчаник? А откуда вам известно, что это такое?

— Из собственного опыта. Я любитель-палеонтолог, и уже довольно давно этим занимаюсь.

— А где вы его нашли?

— На берегу, чуть севернее городской окраины.

— На Незе? — допытывалась Барбара.

Глаза Тео чуть сузились, Барбара наверняка не заметила бы этого движения век, если бы до этого не уловила по некоторым внешним признаком, что он уже понял, что привело ее в офис.

— Да, — подтвердил он. — На прибрежном утесе в слое лондонской глины. [25] Палеонтологи ждут, когда море размоет и выветрит прибрежные скалы.

— Так вы ищете окаменелости именно там? На Незе?

— Нет, не на Незе, — поправил он Барбару. — На косе под ним, у подножия скал. Лучше всего искать их вдоль береговой линии.

Она понимающе кивнула и водрузила окаменелый губчатый нарост поверх груды бумаг. Щелкнув, она открыла банку кока-колы и поднесла ее ко рту, взяв бумажный стаканчик в другую руку. Брови Тео Шоу чуть приподнялись, он удивился ее манипуляциям со стаканчиком.

Начнем по порядку, подумала она. Нез и браслет делают Тео интересным объектом для исследования, но сначала нужно закончить другие дела.

— Что вы можете сказать, — после недолгой паузы произнесла она, о молодом человеке по имени Тревор Раддок?

— Тревор Раддок?

Интересно, подумала Барбара, принес ли ему облегчение этот вопрос.

— Он работает где-то на пирсе. Вы его знаете?

— Знаю. Он работает здесь уже три недели.

— Насколько мне известно, он перешел к вам с горчичной фабрики Малика.

— Все правильно.

— Там он попался на том, что выносил упаковку с ворованным товаром.

— Я знаю, — подтвердил Тео. — Акрам писал мне об этом. И звонил. Он просил меня принять его на работу, потому что считал, что на воровство парня толкнула бедность семьи. Шестеро детей. Отец Тревора, у которого, кстати, радикулит, последние полтора года безработный. Акрам сказал, что не может оставить Раддока на фабрике, но хочет дать ему шанс устроиться на другое место. Вот я и взял его. Конечно, работа у него не ахти какая, но получает он почти столько же, сколько платил ему Акрам, и может поддержать семью.

— А что у него за работа?

— Он убирается на пирсе. После закрытия аттракционов.

— Так сейчас его здесь нет?

— Он начинает работу в половине двенадцатого. Так что ему незачем приходить на пирс до этого времени, если только развлечься.

Барбара тут же мысленно внесла Тревора Раддока в список подозреваемых. У него был и мотив и возможность. Он запросто мог разделаться на Незе с Хайтамом Кураши и успеть на пирс, чтобы вовремя приступить к работе.

И все же вопрос, откуда у Тео Шоу браслет работы Кеннеди, требовал ответа. Если, конечно, это тот самый браслет. Существовал лишь один способ выяснить это.

Вообразите себя на сцене, мисс Хейверс, приказала себе Барбара.

— Я бы хотела получить его адрес, — сказала она, — если, конечно, он у вас есть.

— Без проблем.

Тео подошел к письменному столу и сел в дубовое кресло на колесиках. Перебрав карточки, он нашел нужную, переписал на листок сведения и протянул Барбаре. На сцене наступил кульминационный момент.

— О! — воскликнула Барбара. — Да я вижу, у вас браслет работы Кеннеди? Какая прекрасная вещь.

— Что? — не понял Тео.