И когда Рейчел подъехала к рекламному щиту, на котором висело объявление «Завершение строительства! Квартиры со всеми удобствами!», она вдруг повернула велосипед на Уэстберри-уэй и въехала в проезд, ведущий к этому дому. Риелтор, вопреки ее ожиданиям, оказался вовсе не тучным, суетливым неудачником средних лет в залоснившемся галстуке — он выглядел так, словно продавал мечты.

Но мечты, как она поняла, имеют обыкновение разбиваться вдребезги и приводить того, в чьей голове они возникли, к черным пучинам разочарования. И все-таки это лучше, чем вообще не мечтать. Ведь когда ты научишься мечтать, ты…

— Рейчел!

Рейчел вздрогнула, оторвав взгляд от бескрайней и гладкой, как расстеленная по столу скатерть, поверхности Северного моря. Она резко обернулась. Перед ней стояла Салах. Плечи ее накрывала привычная дупата, лицо было погребально-грустным. Родимое пятно, похожее на ягоду клубники, потемнело, так бывало всегда, когда она нервничала.

— Салах! Как ты?.. Что ты? — Рейчел не знала, с чего начать, ведь им надо было столько сказать друг другу.

— Я зашла в магазин. Твоя мама сказала, что ты убежала после того, как к вам пришла эта женщина из Скотленд-Ярда. Я подумала, что ты, должно быть, здесь.

— Ты же знаешь меня, — печально произнесла Рейчел. Ее пальцы теребили золотую нить на юбке, которая поблескивала в красно-голубых узорах ткани, — знаешь лучше всех. Да и я тебя хорошо знаю.

— Я тоже всегда так думала, — сказала Салах. — А сейчас я в этом не уверена. Так же, как и в том, друзья мы еще или уже нет.

У Рейчел сжалось сердце, она не знала, что хуже: сознание, что она предала Салах, или боль от ответного удара, нанесенного подругой. Она не могла поднять глаза на Салах из боязни испытать такое страшное потрясение, которое она не сумеет вынести.

— Почему ты отдала этот чек Хайтаму? Я ведь знаю, Рейчел, от кого он получил его. Твоей матери незачем было это делать. Но я никак не могу понять — для чего?..

— Ты сказала мне, что любишь Тео. — Язык Рейчел с трудом ворочался у нее во рту, она лихорадочно искала в голове ответ на то, что ей самой казалось необъяснимым.

— Ты знаешь, я не могу быть с ним, моя семья никогда этого не допустит.

— И это разбило твое сердце. Ведь ты говорила, он — часть твоей души.

— Я не могу выйти за него замуж, несмотря на то, что между нами было, несмотря на все наши мечты, не могу, хотя хочу этого больше всего на свете и… — Голос Салах задрожал.

Рейчел наконец подняла глаза и посмотрела ей в лицо. Глаза Салах были полны слез. Она резко отвернула голову, вглядываясь в дальний конец пирса, туда, где, вероятно, находился Тео. Справившись с собой, она снова заговорила:

— Я сказала, что, когда придет время, я выйду замуж за человека, которого выберут мои родители. Тео потерян для меня навсегда. Ты же помнишь наш разговор. Так на что ты надеялась, отдавая чек Хайтаму?

— Но ты же не любила Хайтама.

— Ты права. Я не любила Хайтама. А он не любил меня.

— Ну так и не надо выходить замуж, если вы не любите друг друга. Вы не могли быть счастливы.

Салах подошла к скамейке и села. Рейчел склонила голову и скользила глазами по льняным брюкам подруги, изящным ступням, ремешкам сандалий. Посмотреть в глаза Салах она больше не решалась, боялась, что расплачется. Никогда она не чувствовала себя такой одинокой.

— Ты же знала, что мои родители никогда не позволили бы мне выйти замуж за Тео. Они прогнали бы меня из семьи. Но ты все равно рассказала Хайтаму о Тео…

Рейчел вскинула голову:

— Я не называла его имени. Клянусь.

— Потому что ты надеялась, — продолжала Салах, обращаясь больше к себе, чем к Рейчел, раскрывая для себя логику поступков подруги, — что Хайтам разорвет нашу помолвку. И что потом? — Салах жестом показала на дом, и Рейчел впервые увидела его таким, каким его наверняка видела Салах: дешевым, убогим стандартным жильем. — Я стану свободной, и мы будем жить здесь вдвоем? Ты надеялась, что мой отец позволит?

— Ты любишь Тео, — вяло произнесла Рейчел. — Ты же сама говорила.

— Так ты пытаешься убедить меня, что действовала в моих интересах? — спросила Салах. — Ты утверждаешь, что была бы рада, если бы мы с Тео поженились? Я тебе не верю. Потому что существует еще одна правда, в которой ты не сознаешься: если бы мы с Тео решили пожениться — что, конечно, нереально, но если бы мы все-таки попытались, — ты и тогда сделала бы все возможное, чтобы помешать этому.

— Никогда! Я бы никогда не сделала этого!

— Представь, мы решили бы убежать, потому что иначе я не смогла бы выйти за него замуж. Я сказала бы об этом тебе, моей лучшей подруге. А ты наверняка сделала бы все, чтобы помешать этому. Возможно, предупредила бы моего отца. Или Муханнада, или даже…