— Не в моих правилах что-нибудь гарантировать хоть кому-нибудь, — поморщилась Эмили, садясь напротив него. — А учитывая тот факт, что отпечатки ваших пальцев были обнаружены на месте преступления, вы вряд ли можете диктовать свои условия.

— Тогда я не буду говорить.

— Мистер Хегарти, — вступила в разговор Барбара, — мы получили свидетельство об идентификации отпечатков ваших пальцев из Лондона. Я полагаю, вам известно, что это значит: вы можете быть арестованы.

— Я никогда никого и пальцем не трогал, — ощетинился Хегарти. — Ни в Лондоне, ни где-нибудь еще. Я не уголовник. То, что я делал, касалось двух взрослых людей, и раз один из них платил, то это никак нельзя считать насилием. К тому же тогда я был почти ребенком. Если полиция будет уделять больше внимания предотвращению настоящих преступлений и отстанет от парней, желающих заработать несколько честных фунтов своим телом, как делают шахтеры или проходчики тоннелей, тогда, возможно, в этой стране жить станет более комфортно.

Эмили не пожелала вступать в спор о том, что физический труд и проституция не совсем одно и то же.

— Послушайте, адвокат не может сделать так, чтобы ваше имя не попало в газеты, так что в данном случае он вам не помощник. Да и я не могу гарантировать, что какой-нибудь ловкач из «Стандарта» не подстережет вас, сидя в засаде возле вашего дома. Но чем быстрее вы выберетесь отсюда, тем меньше шансов, что это случится.

Обдумывая ее слова, он снова облизал пересохшие губы. Его бицепсы напряглись, и фаллосы, украшенные тычинками, вызывающе распрямились. Наконец он решился.

— Похоже, здесь вы правы. Но дело в том, что существует еще один человек. Он и я… мы вместе уже некоторое время. Четыре года, если быть точным. Я не хотел бы, чтобы он знал… ну… что я собираюсь рассказать вам. Хотя он уже что-то подозревает, я не хочу посвящать его…

Эмили бросила беглый взгляд на доску для записей, которую по пути в камеру захватила в приемной.

— У вас, насколько я знаю, свое дело? — спросила она.

— Ай, да какое там дело! Я же не могу сказать Джерри, что вы зацепили меня из-за картинок. Ему и так не нравится, что я выпускаю эти пазлы. Он постоянно донимает меня разговорами о том, что у меня грязный бизнес. И если он узнает, что у меня неприятности с копами…

— Насколько мне известно, ваше предприятие находится в промышленной зоне Балфорда, — не обращая внимания на его слова, продолжала Эмили, — по соседству с горчичной фабрикой Малика, на которой работал мистер Кураши. Мы, как вы понимаете, по ходу расследования опросим всех хозяев мастерских в промышленной зоне. Вам это надо, мистер Хегарти?

Хегарти шумно выдохнул воздух, который набрал в легкие, намереваясь протестовать. Он отлично понял, что именно она хотела сказать.

— Да, — пробормотал он. — Я согласен.

— Отлично. Тогда начнем. — Эмили включила кассетник. — Начнем с того, как вы познакомились с мистером Кураши. Мы ведь имеем основания полагать, что вы знали его, верно?

— Да, я знал этого человека, — подтвердил Хегарти.

Они встретились на рыночной площади в Клактоне. Клифф часто наведывался туда по делам, связанным с работой. Покупал кое-что, а между делом занимался тем, что называл «немного поразвлечься».

— Немного поразвлечься и отдохнуть душой, вы понимаете, что я имею в виду. Ведь когда вы все время имеете дело с одним и тем же парнем, это действует на вас как успокоительное. Поразвлечься, внести разнообразие в наскучившее существование, понимаете? Именно так все и было.

Он заметил Кураши, когда тот рассматривал шарфы от «Гермеса», в действительности поддельные, но поначалу не остановил на нем взгляда — «я не любитель темного мяса», — и только когда этот азиат поднял голову и посмотрел на него…

— Я видел его прежде возле фабрики Малика, — продолжал Хегарти, — но я никогда не встречался с ним и не думал о нем. Но когда он посмотрел на меня, я сразу понял, что к чему. Это был взгляд гомика, и тут не могло быть ошибок. Поэтому я пошел в туалет. Он следом. Вот так это и началось.

Настоящая любовь, подумала Барбара.

Он поначалу подумал, что их связь будет так, эпизодом, объяснял Хегарти, именно это ему и было нужно: они встречались, когда он приходил на рыночную площадь. Но Кураши это не устраивало. Кураши хотел, чтобы между ними были постоянные — пусть незаконные — отношения, и в конце концов Клифф вынужден был пойти на уступки.

— Он рассказал мне о своей помолвке с дочерью Малика. Он был нужен ей, чтобы прикрыть добрачную связь. Она была нужна ему по той же причине.

— Прикрыть добрачную связь, — перебила его Барбара. — Вы хотите сказать, что дочь Малика лесбиянка?

— Она беременна, — ответил Хегарти. — Так, по крайней мере, Хайт мне сказал.

Ну и дела, мысленно покачала головой Барбара.

— Мистер Кураши был уверен, что она беременна? — спросила она, чтобы внести полную ясность.

— Он говорил, эта цыпочка сама сказала ему об этом. Сразу, как только они встретились. А его обрадовало, что ему не нужно трахаться с ней. По его словам, это очень скучно. Поэтому лучше для всех представить новорожденного его ребенком. Если младенец окажется мальчиком, то ему вообще лафа: он уже никогда не притронется к жене.