Указатель на ангаре, интересовавшем Барбару, не бросался в глаза и не спешил оповещать о том, что хранилось внутри. Барбаре пришлось прошагать по жаре не менее десяти ярдов до офиса, прежде чем она заметила маленький листок белой бумаги на двери и смогла прочесть «Истерн импортс» и ниже «Мебель, предметы интерьера».

Так-так, подумала Барбара и мысленно сняла шляпу перед инспектором Линли. Она как будто слышала его похвальные слова в свой адрес: «Вы умница, сержант Хейверс». Она в конце концов подтвердила его постулат о том, что при расследовании убийства ни один факт нельзя считать совпадением. Либо Руди слинял из офиса компании «Поездки по всему свету» потому, что внезапно почувствовал необоримое желание улучшить интерьер своей квартиры, или он знал больше, чем был готов сообщить. Ну что ж, придется выяснить.

Дверь в офис была закрыта, и Барбаре пришлось постучать. Никто не отозвался, и она попыталась разглядеть, что там, внутри, через запыленное окно. Увидела стол, на котором были разложены хлеб в упаковке, сыр, яблоко, нарезка ветчины — кто-то собирался пообедать.

У нее мелькнула мысль, что туда можно попасть только по условленному стуку. Но через секунду Барбара услышала резкий скрежещущий звук и увидела, как распахнулась дверь, ведущая из офиса в склад. Худой, как скелет, человек в очках вошел в комнату, закрыл за собой дверь, а затем подергал ее, чтобы убедиться, что она действительно заперта. Он был не менее шести футов ростом, но очень сутулился и поэтому не казался высоким.

Поправляя пальцем очки на переносице, он приближался к складским воротам.

— Я очень извиняюсь, — любезно произнес он, распахивая перед ней дверь. — Кохда я на заднем помещении, я обычно закрываю вход.

«Кохда я на заднем помещении», — мысленно повторила Барбара. Еще один немец. По одежде его нельзя было принять за бизнесмена. На нем были хлопчатобумажные брюки и белая футболка, на ногах — кроссовки на босу ногу. Загорелое лицо покрывала щетина, светло-каштановая, как и волосы.

— Детектив Скотленд-Ярда, — объявила Барбара и показала удостоверение.

Глядя на него, он нахмурился. Но когда поднял глаза, выражение его лица представляло собой смесь простодушия и озабоченности. Он ничего не спросил и ничего не сказал. Он просто ждал, что скажет она, и воспользовался моментом для того, чтобы скатать в трубочку ломтик ветчины и откусить от него, держа в пальцах, словно сигару.

По своему опыту Барбара знала, что большинство людей не способны и пальцем шевельнуть, если в их разговоре с полицией возникает пауза. Но этот немец был из тех, кого молчание не смущало.

Барбара в третий раз за день извлекла фотографии Хайтама Кураши и Фахда Кумара. Немец отправил в рот следующий кусок ветчины и, не сводя глаз с фотографий, нашарил на столе кусок сыра.

— Этого я видел, — произнес он, указывая на фото Кураши. — Этого не видел. Его — нет.

«Нет» он произнес как «нэт». Его произношение было похуже, чем у Руди.

— И где же вы видели его? — поинтересовалась Барбара.

Немец накрыл ломоть ржаного хлеба куском сыра.

— В газете. Его убили на прошлой неделе, да? Я видел его фотографию в субботу, а может, в воскресенье. Не помню точно.

«Точно» прозвучало как «тошно». Немец впился зубами в бутерброд. Откусил и начал медленно жевать. На столе не было никакого питья, но он как ни в чем не бывало отправлял в желудок попеременно то соленое мясо, то вязкую массу из хлеба и сыра. Глядя, как он всухомятку жует и глотает, Барбара почувствовала еще более жгучее желание заполучить стакан холодной воды.

— А до газеты? — спросила она.

— Видел ли я его до этого? — уточнил он вопрос, произнеся «этаха» вместо «этого». — Нет, я его не видел. А почему вы спрашиваете?

— Среди его вещей был найден коносамент компании «Истерн импортс». Он хранился в банковском сейфе.

Немец на мгновение прекратил жевать.

— Да, это довольно странно, — подумав, произнес он. — Можно, я… — Он вновь взял фотографию. Пальцы у него были длинные и изящные, с полированными ногтями.

— То, что он хранил эти бумаги в банковском сейфе, свидетельствует об их важности, — сказала Барбара. Какие еще причины могли заставить его хранить документ?

— Конечно. Конечно. Это чистая правда, — торопливо согласился немец. — Будет разумно сохранять коносамент в надежном месте, если в нем обозначено, что именно покупается. Если этот джентльмен приобрел мебель, которой в момент покупки не было на нашем складе, он, возможно, захотел его сохранить…

— Бланк был не заполнен. Название компании, ее адрес — и все.

Немец в полном недоумении покачал головой.

— Тогда я и не знаю, что предположить… Может быть, кто-то другой передал коносамент этому джентльмену. Мы импортируем товары с Востока, и если он наметил купить что-то в будущем… — Он пожал плечами, и его рот слегка скривился в гримасе, которой истинный мужчина-европеец выражает риторический вопрос: «Кто знает?»

Барбара задумалась, перебирая в уме возможные варианты. Немец был прав относительно того, как коносамент мог оказаться среди вещей Кураши. Но чтобы объяснить, почему он хранился в сейфе банка, необходимо предпринять мозговой штурм, а то и два.