Сотрудники вспомогательной службы отнюдь не приветствовали вмешательство в их работу представителей других подразделений полиции, поэтому, чтобы продвинуть дело, она сообщила, что в городе вот-вот начнутся беспорядки, пакистанская община готова выйти на улицы. Закончила она просьбу словами: «Мы здесь сидим на пороховой бочке, и спасти нас может только ваша помощь».

Они все поняли и выразили желание закончить работу еще до заката солнца в первый же день проведения расследования. Однако сержант должна учесть одно немаловажное обстоятельство: ежедневно они могут просматривать строго определенное число отпечатков.

— Мы не можем допустить ошибку, — поучительным речитативом сообщил ей начальник картотеки, — в результате которой виновный может остаться безнаказанным, а невиновный будет несправедливо осужден на основании данного нами заключения.

Он прав, тысячу раз прав, подумала Барбара. Она попросила его сделать все возможное и направилась в офис Эмили.

— Мне жаль, но уговорщица из меня, в общем-то, никакая, — откровенно призналась Барбара. — Правда, они обещали постараться. А как вообще обстоят наши дела?

Склонившись над какой-то папкой, Эмили просматривала ее содержимое.

— Кураши, — сказала она, кладя фото на стол. Барбара узнала фотографию, напечатанную в газете. На ней Кураши выглядел печальным и каким-то безобидно-добрым. — Если Тревор Раддок говорит правду о Кураши и его гомосексуальных пристрастиях, то у нас есть шанс, что кто-нибудь видел его на рыночной площади в Клактоне. А если видел его, то мог видеть и нашего потенциального свидетеля. Барб, мне необходим этот свидетель. Если, конечно, Раддок говорит правду.

— Если… — задумчиво согласилась Барбара. — У него самого был мотив убить Кураши, и я пока что не проверила его алиби. Мне необходимо побывать у него на работе и посмотреть карточку регистрации за последнюю неделю. И надо поговорить с Рейчел. К ней, как ни странно, сходится множество нитей.

Эмили одобрила ее намерения. Со своей стороны она также будет разрабатывать версию, связанную с гомосексуальностью убитого. Необходимо поработать на рыночной площади и выйти наконец на Фахда Кумара, так что все дороги, похоже, ведут в Клактон, и она хочет прогуляться по всем этим дорогам.

— Если этот свидетель существует, то он ключевая фигура в деле, — заключила она.

Они расстались на тропинке, бегущей к бетонированной площадке, где в прежние времена находилась стоянка служебных машин. Часть площадки занимал ангар из рифленых металлических листов — это был склад вещественных доказательств. Дежурный в рубашке с короткими рукавами и с голубым, влажным от пота носовым платком на голове сидел на стуле в дверях. Когда они поравнялись с ним, он был занят тем, что сверял содержимое пакетов вещдоков с описями. Окружающая его температура приближалась к той, которая необходима для поджаривания бекона на решетке. Бедный парень, посочувствовала ему Барбара, худшей работы не придумаешь.

За то время, пока они находились в здании управления полиции, ее «мини» так сильно нагрелась внутри, что в ней было трудно дышать. Рулевое колесо обжигало ладони, а обивка сидений жгла тело даже через одежду. Посмотрев на часы, Барбара с удивлением отметила, что нет еще и полудня. Она почти не сомневалась, что к двум часам дня превратится в пережаренную баранью ножку к воскресному обеду.

Когда она добралась до магазина «Драгоценности и бижутерия Рекон», он был уже открыт. Через раскрытую дверь Барбара увидела, что Конни Уинфилд и ее дочь заняты работой. Они разбирали новые поступления бус, ожерелий и сережек и выкладывали образцы в витрине. Вынимали изделия из коробок, развешивали их на старинном раздвижном экране, обтянутом кремового цвета бархатом.

Некоторое время Барбара незаметно наблюдала за ними и невольно отметила, что они работали молча, и молчание это было напряженно-враждебным. Мать то и дело бросала на Рейчел злобные взгляды, в ответ на которые на лице дочери появлялось надменное выражение — она давала понять, что неприязненное отношение матери ей безразлично.

Барбара поздоровалась, и обе женщины разом подняли головы. Ответила ей только Конни.

— С моей стороны было бы наивно предположить, что вы пришли к нам за покупками. — Она подошла к прилавку, где на краю пепельницы в форме полумесяца дымилась зажженная сигарета. Стряхнув пепел, она затянулась. Сквозь завитки дыма Конни настороженным взглядом следила за Барбарой.

— Я хотела бы поговорить с Рейчел, — объявила Барбара.

— Пожалуйста. Желаю вам успеха. Я и сама хотела поговорить с этой распутной дурой, но у меня ничего не получилось. Попытайтесь, может у вас выйдет. Хотя я не думаю, что вам удастся у нее что-то узнать.

Барбаре не хотелось, чтобы при их разговоре присутствовала мать, поэтому она предложила:

— Рейчел, давайте выйдем из магазина? А еще лучше пройдемся.

— Это еще почему? — вспылила Конни. — Не помню, чтобы я разрешила ей прекратить работу и куда-то идти. У нас много дел. Все, что вам необходимо сказать ей, вы можете сказать и здесь. А мы тем временем будем распаковывать товар.