— Я бы сказала, что он сам вдруг понял, что не сможет притворяться в течение последующих сорока лет, а потому попытался избежать этого брака, а то, что он обсуждал с муфтием, не так уж и важно. А когда до ушей кого-то из местных дошел слух о его нежелании вступать в брак с Салах, тогда… — Она подняла руку и при помощи большого и указательного пальцев изобразила пистолет, направила его на Барбару и спустила воображаемый курок. — Как по-твоему, Барб, что было дальше?

— Ну, а куда мы пристроим Кумара? И четыре сотни фунтов, перешедших от Кураши в его карман?

— А вдруг эти четыре сотни фунтов — что-то вроде задатка… часть приданого? Возможно, Кураши сватал одну из своих сестер за Кумара. Ведь у него же есть сестры? Об этом упоминается в каком-то из этих дурацких отчетов. — Она указала рукой на груду бумаг, возвышавшуюся на ее столе.

То, что предполагала Эмили, было не лишено смысла, и та уверенность, с которой она высказала свою гипотезу, вызвала у Барбары волнение и беспокойство, которые еще больше усилились, когда Эмили продолжила развивать свою мысль.

— Убийство было спланировано вплоть до мельчайших деталей, Барб. И последняя деталь — это железное алиби. Ведь тот, кто следил за всеми передвижениями Кураши в ту ночь, натягивал проволоку, проверял, чтобы на месте убийства не осталось никаких улик, не смог бы доказать свое отсутствие в это время и в этом месте и тем самым подтвердить свое алиби.

— Согласна, — сказала Барбара. — Похоже, ты права. Но если у всех, кроме Тео Шоу, есть алиби — а мотив убить Кураши был у нескольких подозреваемых, — может, нам стоит поискать еще? — Она принялась рассказывать Эмили о других телефонных звонках Кураши. Но как только она дошла до непонятного сообщения с автоответчика в Гамбурге, Эмили перебила ее.

— В Гамбурге? — оживилась она. — Кураши звонил в Гамбург?

— Номера телефонов в Гамбурге значатся на компьютерной распечатке. Кстати, один звонок был сделан в главное полицейское управление, однако мне не удалось узнать, кто ответил на его звонок. А что, разве с Гамбургом связано что-то важное?

Вместо ответа Эмили выдвинула ящик стола и выудила пластиковый пакет с низкокалорийной смесью орехов и сухофруктов. Барбара смотрела на него, стараясь согнать со своего лица виноватое выражение. Она-то позавтракала более чем обильно: хорошая яичница, картофель фри, сосиски, грибы, бекон — вся эта снедь целиком состояла из холестерина и жиров. Но Барбара быстро сообразила, что Эмили сейчас не до этого, настолько сильно озадачило ее сообщение о Гамбурге.

— Эм? — спросила Барбара. — В чем дело?

— Клаус Рохлайн.

— Кто?

— Он был третьим на ужине в Колчестере вечером в пятницу.

— Немец? Но когда ты сказала «иностранец», я подумала, ты имеешь в виду… — Да, насколько же сильно ее мышление подвержено влиянию усвоенных стереотипов и неосознанных предрассудков! Барбара решила, что слово «иностранец» подразумевает «азиат», хотя правило «предполагаешь, значит, не знаешь» — основной постулат работы детектива.

— Он приехал из Гамбурга, — пояснила Эмили. — Ракин Хан дал мне номер его телефона. Если вы мне не верите, сказал он, а скорее всего вы мне действительно не верите, подтвердить алиби Муханнада может он. И протянул мне… Куда же я его… — Порывшись в наваленных на столе бумагах и папках, она извлекла оттуда свой блокнот. Перелистала его и, остановившись на одной странице, пробежала ее глазами, а затем прочла номер телефона.

Барбара вытащила из рюкзака компьютерную распечатку и нашла на ней первый гамбургский номер.

— Ну, черт возьми, и дела, — растерянно пробормотала она.

— Как я понимаю, ты прошлой ночью звонила мистеру Рохлайну? — смеясь, спросила Эмили, а потом, вскинув голову, потрясла в воздухе сжатым кулаком. — Вот так-то, Барб. Человек своего народа. Мистер Политикан. Я думаю, что мы его здорово прищучили.

— Связь прослеживается, — задумчиво согласилась Барбара. — Но, Эм, ведь это могло быть и простым совпадением.

— Совпадением? — В голосе Эмили слышался явный скепсис. — Кураши вдруг звонит тому человеку, от которого наполовину зависит алиби Муханнада Малика?.. Нет, Барбара, это не совпадение.

— Так что все-таки с Кумаром? — спросила Барбара.

— А что с ним может быть?

— Как он связан со всем этим? Ведь он, вероятно, живет вблизи рыночной площади в Клактоне, около того самого места, где Тревор, по его словам, видел, как Кураши искал партнера возле общественного туалета. Это что, случайность? А если так, то как мы можем считать один эпизод совпадением, а второй — указанием на убийцу Кураши? А если все то, что связано с Кумаром, не случайно, что мы тогда имеем? Что убийство Кураши тайно организовано членами его общины? А если так, то почему?

— Мы не обязаны знать почему. Почему — это уже дело прокуратуры. Наша задача — передать им обвиняемого и доказательства против него.

— Отлично, — согласилась Барбара. — Полностью с тобой согласна. Но ведь нам известно, что в ту ночь слышали шум мотора лодки, отплывавшей от берега. А у семейства Шоу есть катер. Мы знаем, что Иэну Армстронгу была выгодна смерть Кураши. Ведь его алиби самое непрочное из всех. У нас есть показания, что Кураши был гомосексуалистом, и мы знаем, что он шел на Нез на встречу с кем-то, причем не в первый раз. И я не понимаю, как можно на все это закрыть глаза, только чтобы подкрепить любым способом версию, направленную против Муханнада. Эм, не думаю, что это правильно. Уверена, что и ты…