Я слегка улыбнулась.

— У меня было все, пока я росла. Я жила с родителем, который был богат и покупал мне хорошие вещи. Я никогда не голодала и не нуждалась в чем-либо. У меня были крыша над головой и хорошее образование. На бумаге у меня было прекрасное детство.

— А не на бумаге?

Я несколько секунд пожевала свою нижнюю губу, прежде чем ответить.

— Я выросла в доме без любви. Моя мать — это просто женщина, которая родила меня, и ничего больше. Она не любит меня и никогда не любила. Она любит свои деньги, материальные вещи, и она любит Мику.

Я выплюнула ее имя и отвернулась, когда мои глаза наполнились слезами.

— Кила, — прошептал Алек.

Я покачала головой.

— Я не ревную из-за того, что моя мать предпочитает общаться с ней, а не со мной. Меня это просто очень злит. Я имею в виду, я ее дочь, а она не хочет меня, никогда не хотела, — прошептала я, быстро вытерев глаза. — Прости, я веду себя глупо.

— Перестань. Если ты так чувствуешь, то это не глупо. Я бы разозлился, если бы моя мать любила одного из моих братьев больше, чем меня, но, как и твоя, моя мать любила вещи, которые покупала, а не детей, которых она создала.

Я моргнула и повернулась к Алеку, который лежал на боку, наблюдая за мной.

— Твоя ма не любила?

Он безрадостно рассмеялся.

— Она любила, только не меня и не моих братьев.

Я снова моргнула, потрясенная тем, что кто-то, кто так отличается от меня, поделился со мной чем-то таким личным.

— А твой па?

Алек пожал плечами.

— Думаю, можно сказать, что мой отец не любил нас в традиционном смысле слова, но он показывал нам свою привязанность, держа поблизости. Моя мать игнорировала нас и, скорее всего, отдала бы всех на усыновление, если бы мой отец не нуждался в сыновьях для своего бизнеса.

Я нахмурилась.

— Ранее ты уже упоминал о бизнесе. Что за бизнес?

Он долго смотрел на меня, прежде чем ответил:

— Не хочу тебе говорить, ты будешь плохо думать обо мне.

Я почувствовала, как мои плечи поникли.

— Алек, прости, я ненавижу, что ты так считаешь. Я не думаю и не буду думать о тебе плохо. Ты мне действительно нравишься.

— Я тебе нравлюсь? — улыбнулся он.

Я игриво толкнула его в плечо.

— Я бы не согласилась стать твоей девушкой, если бы ты мне не нравился, хотя бы немного.

Алек приблизился ко мне.

— Я тебе нравлюсь только за мой голос, глаза и задницу. Я помню тот разговор в самолете.

Я рассмеялась и перекатилась ближе к нему. Он улыбнулся и, повернувшись на спину, притянул меня к себе на грудь. Я ухмыльнулась, когда выпрямившись, уселась прямо на него.

— Мне нравится такой вид, — пробормотал он, переводя взгляд оттуда, где я сидела на нем, к моим глазам.

Я фыркнула.

— Потому что ты грязный извращенец.

— Ты любишь это во мне, — ответил Алек с горящим взглядом.

Я отвернулась от него.

— Прямо сейчас пятьдесят на пятьдесят.

— О, серьезно? — спросил он игривым тоном.

Я улыбнулась и взглянула на него.

— Даже не думай о том, о чем думаешь.

— Ты меня запутала.

Я засмеялась и наклонилась к нему, мое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Алек улыбнулся, но не пошевелился.

— Почему ты ничего не делаешь? — прошептала я.

Он пошевелил бровями.

— Я хочу, чтобы на этот раз ты поцеловала меня.

— Почему?

— Потому что это покажет мне, что я действительно нравлюсь тебе.

— Сильно нравишься? — спросила я, ухмыляясь.

Алек усмехнулся.

— Что-то вроде того.

Я еще немного опустила голову, пока мои губы практически не коснулись его губ.

— Кила, — прошептал он.

— Ммм?

— Поцелуй меня.

Я улыбнулась. — Зачем?

— Потому что мне сейчас же необходимо попробовать тебя.

Вся игривость исчезла, и прежде чем поняла, я прижалась губами к его губам и зарылась руками в его волосы, стараясь быть осторожной и не испортить его прекрасную шевелюру. Его руки прошлись по моей спине и сжали мой зад.

— Задница. Больно, — застонала я и попыталась углубить наш поцелуй, но Алек отодвинулся и посмотрел на меня.

— Ты назвала меня болью в заднице?

Я моргнула, отодвинулась и рассмеялась.

— Нет, ладно, да. Прямо сейчас ты причиняешь боль моей заднице сжимая ее, так что ты буквально боль в заднице. Ха!

Алек прищурился, прежде чем снова сжать меня. Я открыла рот, чтобы закричать, либо отругать его, но он использовал мой открытый рот в своих интересах, засовывая в него свой язык. Я застонала и позволила своим векам закрыться, ухватившись за его бицепсы.