А пока стоило поискать пострадавшую.

Осмотрев переполненную машинами и людьми улицу, взглядом зацепилась за светлый микроавтобус.

У закрытой боковой двери курил фельдшер, поглядывая в сторону укатившей труповозки. Врач караулил жертву до прихода следователя, а значит, у меня появилась прекрасная возможность с ней поговорить без протокола.

В несколько шагов пересекла место преступления и, вынырнув из-под промокшей ленты ограждения с торца здания, остановилась напротив медика.

Невысокий плотный мужчина средних лет пытался подкурить уже не первую сигарету — в небольшой луже под его ногами плавало несколько сломанных папирос. Резкими движениями доктор чиркал зажигалкой, из которой вылетали искры, и нервно жевал фильтр. Каждая попытка вытрясти огонь выводила из себя мужчину. И в какой-то момент мне даже показалось, что он либо сжуёт оставшиеся сигареты, либо оторвёт себе руку вместе с зажигалкой.

— Позвольте мне, — предложила я. Доктор вздрогнул от неожиданности, едва не выронив изо рта пожёванную папиросу.

— А…Вы… — невнятно пробормотал он, отступив на шаг.

— Простите. Я не хотела вас напугать. Кира Лист. Психолог. Повернула ладонь ребром для рукопожатия.

Иногда подобный трюк помогал вывести собеседника из растерянности, да и мне нравилось быть на равных.

Первое правило психолога — не ставить себя выше пациента. Только так можно рассчитывать на откровенность.

— Извините, — опомнился фельдшер, пожимая мою руку, сильно и чисто по-мужски. — Я просто…

— Нервничаете. Не страшно. Так вы позволите? — кивнула на сжатую в кулак левую руку. — Пожалуйста, — доктор пожал плечами и протянул мне маленькую блестящую зажигалку.

Красивая вещица была инкрустирована драгоценными, вне всякого сомнения, камнями в форме распятия.

Я немного покрутила её в руке, прежде чем коснуться ребристого колёсика. Чирк — и узкое пламя взвилось над холодным корпусом зажигалки. Мужчина с удивлением покосился на меня.

— Как вам это удалось? — поинтересовался он, подкурив сигарету.

— Немного хитрости и волшебства, — лукаво подмигнула, а губы мужчины тронула улыбка. — Шутите…

Я пожала плечами, решив не вдаваться в подробности.

— Вам нравится смотреть на пламя? — большой палец легко скользнул по колёсику, и в темноте зажёгся маленький огненный язычок красноватого цвета. — Каждый раз, глядя на огонь, вы думаете о доме. О мягком диване, о чашке горячего крепкого кофе, о потрескивании дров в камине, о любимой жене рядом. Вы вспоминаете её родную улыбку и детский смех…

Я говорила спокойно, почти шёпотом, а в тёмных глазах доктора отражалось подрагивающее на ветру пламя.

— Вы чувствуете, как огонь согревает вас. Он заполняет теплом каждую клеточку вашего тела. Вам становится легко и комфортно. Вы спокойны. Вы больше не нервничаете. Чувствуете тепло?

— Да, — чёткий ответ без дрожи и запинки. Он был спокоен, теперь я знала. — Всё будет хорошо, — улыбнулась, захлопнув узенькую крышечку.

Вложив в горячую ладонь холодную зажигалку, похлопала медика по плечу.

— Поздравляю, у вас родилась дочь. Чудная малышка… О, чуть не забыла — могу я поговорить с пострадавшей?

Вконец ошарашенный мужчина кивнул, отвечая на телефонный звонок. Наверняка звонила жена поздравить новоиспечённого папочку с рождением третьего ребенка. О том, что он женат я поняла по обручальному кольцу на правом безымянном пальце. А об остальном — и о двух сыновьях, и о жене в

больнице, и о возникших осложнениях с течением беременности, и что он давно мечтает о дочке — прочитала в его мыслях, когда ввела в транс.

Реакция на звонок была незамедлительной — односложные невнятные ответы, дрожь в коленях и изумление на побледневшем лице. Я даже подумала вернуться к доктору и ответить на терзающие его вопросы, но в фургоне меня ждала перепуганная девочка, остро нуждающаяся в помощи. Я и так отвлеклась на доктора, но и пройти мимо не смогла бы. Хорошим людям нужно помогать, а док был неплохим. Я это чувствовала.

Мельком глянув на мужчину, легко приоткрыла широкую дверь.

Внутри на мягких креслах сидела миниатюрная девочка.

На вид ей было не больше шестнадцати. Она смотрела в тонированное окно на суетившихся людей. На хрупкие плечи был накинут шерстяной плед, а намертво сцепленные пальцы обхватывали ноги, согнутые в коленях и подтянутые к груди. Холодное стекло запотело от горячего дыхания девочки, и я поначалу решила, что врачи уже вкатили ей лошадиную дозу успокоительных. Разочарованно покачав головой — под действием лекарств будет трудно докопаться до травмирующих событий — одним движением распахнула дверь. И только теперь, когда пострадавшая никак не отреагировала на моё шумное появление, я поняла, как сильно ошиблась — лекарства не были первопричиной. Девочка не дрогнула, когда со стуком открылась дверь, дыхание по-прежнему оставалось ровным. Не расцепила наверняка занемевшие пальцы, чтобы убрать с лица растрёпанные сквозняком волосы. Не заорала, когда я, перегнувшись через передние сидения, врубила на всю магнитолу, заревевшую очередным хитом местной радиостанции. Девочка ничего не видела