— Нет, — Макс вернул фотографии Лине. — Кира не могла находиться в это время с этим мужчиной.

— Да? И почему же?

— Да потому что человек не может пребывать в двух местах одновременно. Даже теоретически, — он глянул на меня и добавил: — Конечно, если она человек…

Ясное дело — не человек, раз ты сидишь тут живой и здоровый да ещё так убедительно врёшь — мысленно съязвила я.

— Будьте любезны, — голос Лины стал напряжённым, — поясните ваши слова, если вас не затруднит.

— Охотно, только не пойму, зачем вам это?

— Мужчина на фотографиях — мой брат. Он пропал полгода назад…

— И Каролина Эдуардовна, — перебила я, — решила, что я имею отношение к его исчезновению.

— О, — неожиданно вдохновился Макс. Я поняла, что сейчас он примется воодушевленно врать, потому как ничего другого ему не оставалось. Но поверит ли Каролина его словам? Что-то подсказывало мне — поверит.

— Смею вас заверить, что вы глубоко заблуждаетесь насчёт Киры. Дело в том, что этот день, как и накануне, Кира провела со мной в компании моего друга. Мы встретились совершенно случайно. Так что в день, указанный на снимках, — он вернул фотографии обратно, — Кира находилась за тысячи миль от Австрии.

— А с чего вы решили, что на снимках запечатлена именно Австрия? — удивилась Каролина.

— Я очень хорошо знаю этот отель. Амадей. А он находится в Вене.

— Вы так легко можете определить название и местоположение отеля всего лишь по паре фотографий?

— Только, если отель принадлежит мне, — спокойно отвечал Макс. — И этот отель как раз такой.

Я нервно сглотнула. Ври-ври, Макс, да не завирайся, так и хотелось сказать. Ведь его слова проверить проще простого. Выяснит Каролина, что он соврал и что тогда? Снова будем бегать от органов правопорядка?

— Если хотите, вы можете это проверить. Друга зовут Глеб Нечаев. На данный момент он проживает в Шотландии. Я с удовольствием оставлю вам его координаты.

— Нечаев? — переспросила Лина. — Глеб?

— Друг детства, — кивнул Макс. — А что?

— Ничего, просто…

— У её брата друга тоже зовут Глеб Нечаев, — снова перебила я. — Но таких Глебов Нечаевых в этой стране только больше тысячи, я уверена.

— Да только мне слабо верится в подобные совпадения, — парировала Лина.

— И правильно, — согласился Макс, поднявшись. — В жизни совпадений вообще не бывает. Впрочем, если вы сомневаетесь, можете связаться со мной в любое удобное для вас время. Буду рад помочь.

— Я так и сделаю, мистер Йенсен. А теперь извините, мне пора. Дела… Кира, — обратилась она ко мне уже от самых дверей. — Позвони, как решишь мне помочь. Я буду ждать.

И она ушла, оставив меня наедине с Максом.

Он стоял напротив меня посреди кабинета.

— Ты вернулся… — прошептала я. — Я ждала тебя…

Он нежно коснулся моей щеки. Я вздрогнула, отступая на шаг.

— Ждала, но снова убегаешь… — тихий хрипловатый голос казался чужим.

Макс изменился до неузнаваемости и говорил странные вещи. Разве я уже убегала от него?

— Я не убегаю, а не понимаю…

— Чего?

— Почему ты так изменился? Что произошло? Где ты был?

— Где я был? — едва сдерживая смех, повторил он. — И это ты у меня спрашиваешь? Ты? Не ожидал, что ты опять будешь мне врать…

— О чём ты? — искренне удивилась я.

— Сколько можно играть со мной, Кира? — он не подходил, скрестив на груди исцарапанные руки. — Я живой человек, а ты раз за разом убиваешь меня. Подпускаешь к себе, а потом стираешь память. Зачем? Неужели я не заслуживаю воспоминаний? Я ведь просто хотел быть с тобой. Принимал тебя настоящей, без игры и масок. А ты сбежала. Сменила имя, жизнь… Что ты сделала со мной на этот раз?

— Я… я не знаю… — выдавила из себя.

Я ведь действительно не знала, почему он выжил и не сошел с ума. Не понимала, откуда взялась его уверенность, что я стерла его память, причем уже не в первый раз. Разве нас что-то связывало? Почему он называл меня Миррой? Как мог видеть мои шрамы, мое истинное лицо? Как он преодолел магический барьер? Никому не под силу подобное…

Кто он?

Я всмотрелась в его бледное лицо. Щеки запали, резко выделяя высокие скулы. Нос сломан. Левая щека рассечена длинным косым шрамом через почти белый глаз. Словно покрытые инеем белоснежные брови и ресницы. Больное уставшее лицо. Я стерла с него всю жизненную красоту. Ничего не осталось от прежнего Макса…

Дикий, нечеловеческий смех заставил меня вздрогнуть. Макс хохотал, словно одержимый, а потом вдруг резко схватил меня и прижал к себе. Мир словно перестал существовать. Осталось только гулкое биение собственного сердца и дурманящий низкий голос.