– Немизия уже двоих спасла. И продолжает исцелять раненых. Скоро они все оклемаются.

– Даже если эти семеро сегодня же вернутся к своим обязанностям, у меня все равно не хватает людей. Шторм забрал двоих, этот гребаный туман – еще девятерых. Почти половины команды нет, а до Околоса еще плыть и плыть.

– Я могу поговорить с пассажирами. Ибрагил раньше ходил на кораблях, да и Бен-Саллен не новичок в мореплавании. Думаю, они смогут помочь.

– Нет, этого недостаточно, – замотал головой капитан. – Нам придется дежурить в три смены. Да и ребята потребуют утроить жалование.

«Ах, вот в чем проблема! Ты переживаешь, что тебе достанется меньше денег», – пришло осознание к Булфадию.

Он выдержал небольшую паузу и произнес:

– По возвращении на Армир я доплачу.

Покрасневшее лицо Зигмунда сразу стало светлеть. Он нахмурился, будто ему неприятно было слышать подобное от старого приятеля, и более мягким голосом проговорил:

– Нет, Булфадий, тех денег, что ты мне заплатил, достаточно.

– Зигмунд, я все понимаю. Ты потерял людей, корабль поврежден. К тому же нет никаких гарантий, что все беды на этом закончились. Ты сам сказал, что до острова еще плыть и плыть. По пути может случиться всякое. Когда наша миссия будет завершена, ты получишь еще половину от того, что я уже заплатил.

Капитан тяжело вздохнул, словно испытывая тяжелую борьбу противоречий, и кивнул:

– Настаивать не буду, поступай, как знаешь.

Снизу раздался крик. А потом отборнейшая брань. Булфадий и Зигмунд перекинулись недоуменными взглядами и поспешили к лестнице, чтобы разглядеть, что творится внизу.

Матрос – магистр узнал в нем штурмана Геркила – тащил за шиворот лютниста, направляясь к фальшборту. Что он хотел с ним сделать – догадаться было не сложно.

– Я скормлю тебя акулам, гнида ты сухопутная!

– Я не знал! Я не знал! – кричал Талли, хватаясь за мускулистую руку моряка.

– Зато сейчас все узнаешь, падаль! Ты должен был сдохнуть еще тогда, в океане. Мы спасли тебя, а ты за это нам отплатил кровью, ублюдок.

– Я не знал! – В голосе парня пробивались истеричные нотки.

Геркил остановился, не дойдя до фальшборта нескольких шагов, развернулся, поднял лютниста в воздух – тот повис на его руке, как котенок. Моряк размахнулся и врезал кулаком парню в челюсть. Лютнист с уханьем упал на палубу, застонал. Штурман пнул его по ребрам. Тот крякнул и закашлялся, как чахоточный больной.

– Не надо! – прокряхтел он севшим голосом. Выставил руку вперед, упал на задницу и стал интенсивно дергать ногами, стараясь отползти от обидчика. Лютня все это время болталась у него за спиной.

– А ну дай сюда свою брынчалку! – Моряк сорвал музыкальный инструмент с плеча Талли.

– Нет! Пожалуйста, не трогай ее! – дико заорал парень, приподнялся на ногах.

– А ну сядь, кусок дерьма! – Геркил толкнул ногой молодого барда в грудь. Тот вскрикнул и снова плюхнулся на зад. Но снова поднялся и бросился к штурману, схватил его одной рукой за предплечье, а второй замахнулся. Но удар прошел по кривой и едва скользнул по скуле моряка.

– Ах ты гнида паршивая! – вскрикнул Геркил, и врезал лютней по голове Талли. Глухо звякнуло. На корпусе музыкального инструмента появилась трещина.

Парень охнул, схватился за голову и отпрыгнул в сторону.

Штурман посмотрел на лютню, гневная улыбка перекосила его лицо.

– Я эту гребаную брынчалку разобью о твою башку. – Он перехватил ее поудобнее, замахнулся…

– А ну прекратить! – выкрикнул магистр, быстро спускаясь по лестнице. – Что здесь происходит?

– Не лезь, чародей, – процедил сквозь зубы моряк. – Не твое дело.

– Он хочет убить меня! – прокричал Талли.

– Что здесь происходит? – требовательно повторил Булфадий.

Вокруг стали собираться моряки.

– Перестань, Геркил, парень этого не стоит, – произнес один.

– Да, у нас и так людей не хватает. Пускай сопляк пашет за десятерых, – выкрикнул другой.

– Он брынчал на этой хрени и пел, чем и призвал кер, – с трудом сдерживая ярость, объяснил штурман.

– Я никого не призывал! – с обидой в голосе произнес Талли. – Они сами налетели.

– Заткнись! – Геркил злобно глянул на парня. – Даже дети знают, что в тумане нельзя шуметь. Эти твари слетаются на голос и музыку.

– Но я не знал этого, клянусь! – Лютнист полными страдания глазами уставился на магистра. – Не дайте ему убить меня, господин маг, пожалуйста!

– Закрой пасть, сученок! – Штурман замахнулся лютней.

Булфадий вскинул руку, раскрыл ладонь. Яркая, как лучи летнего солнца, вспышка слетела с его ладони. Геркил вскрикнул, лютня выпала из рук, он зажмурился и прикрыл глаза ладонями. Присел, словно укрываясь от стрел.