Прошло уже много лет с тех пор, как Тарси разговаривала со своей подругой-провидицей.

Много, много лет.

Тарси не разрешали разговаривать с ней по тем же причинам, по которым ей не разрешали разговаривать с теми, кто хранил секреты, недопустимые для попадания в неправильные руки. Конечно, она согласилась на эти ограничения, но больше всего на свете ей хотелось узнать мнение своей подруги о том, что происходит сейчас.

По крайней мере, ей хотелось бы обсудить с сестрой, кто именно положил список имён Смещения в тот сейф.

С самого начала Тарси сомневалась, что это был Менлим.

Однако думать об этом сейчас — не более чем потворство своим желаниям. Какую бы роль ни играла её неуловимая сестра в финальной игре, прямо сейчас Тарси нужно сосредоточиться на работе, которую ей дала Мост перед смертью.

Кстати говоря, пришло время.

Поднявшись на свои хрустнувшие ноги, которые напоминали о слабости и ограниченности физических тел и раздражали её этим, она наклонилась, чтобы поднять трость красного дерева, которую её служанка в Гималаях, Ханна, вырезала и подарила ей при их последней встрече.

Зная, что Тарси собиралась отправиться в долгое путешествие, сначала на Памир, а затем в Нью-Йорк, чтобы возглавить церемонию бракосочетания Моста и Меча, Ханна также соткала для неё толстый тёмно-синий плащ из крашеной овечьей шерсти. Забавная девушка беспокоилась, что Тарси замёрзнет в Нью-Йорке после того, как покинет Гималаи.

Очевидно, она смотрела слишком много фильмов на том проигрывателе, который её муж купил для их домика в долине.

Улыбнувшись при воспоминании о Ханне, Тарси с помощью трости подвела своё старое тело к двери комнаты. Она лениво гадала, заметит ли кто-нибудь из них её уход, и если да, то попытаются ли они остановить её.

Никто этого не сделал. Они были слишком заняты.

«Молодёжь», — невольно подумала она, качая головой.

Пройдя по устланному ковром коридору к лифтам, Тарси через двойной ряд дверей вышла в фойе бизнес-этажа и нажала кнопку вызова лифта. Опираясь на свою лакированную трость, она ждала.

Казалось, прошло бесконечно много времени, прежде чем раздался сигнал о прибытии лифта. Последовала ещё одна странно долгая задержка, прежде чем двери открылись.

Тарси вошла в зеркальную кабину и, прищурившись, стала рассматривать цифры, пока не нашла нужную. Нажав на кнопку, она подняла взгляд, когда на панели над цифрами высветился запрос о сканировании отпечатка пальца для системы безопасности. Она положила большой палец на панель, и после паузы, во время которой система сканировала её отпечаток пальца и ДНК, её допуск был подтверждён.

Когда кабина тронулась, Тарси отступила в заднюю часть и оперлась задом о медные перила, чтобы снять часть веса с распухших лодыжек.

Ей следовало бы знать, что не стоит так долго сидеть в кресле. Она должна была сидеть на полу, скрестив ноги. Так её ноги не распухали и не оставляли её наполовину калекой в следующий раз, когда ей приходилось куда-то идти. Вэша больше не было рядом, чтобы подкалывать её из-за возраста, так что она должна помнить всё это сама.

Мысли о нём вызвали улыбку на её губах, вместе с бледным сожалением.

Сожаления не о нём, конечно. Он легко отделался. Она сожалела о том, что застряла здесь в старом теле, не имея никого, с кем можно было бы разделить старость.

Откуда-то из-за Барьера она почувствовала, что он смеётся над ней.

Этот смех раздался ближе — так близко, что он мог бы оказаться с ней в кабине лифта.

«Смейся, старый дурак, — пробормотала она, постукивая тростью по полу. — Когда мы придём сюда в следующий раз, я буду моложе тебя. Тогда уже я буду смеяться. Я брошу тебя и твои старые кости, найду себе хорошего молодого жеребца».

Вэш только захохотал ещё сильнее.

«Может быть, мы вернёмся, пока они ещё будут здесь? — спросил Вэш, и его свет весело мерцал. — Пусть они для разнообразия побудут стариками? Тогда я смогу стать для тебя молодым жеребцом».

Тарси улыбнулась, закатив глаза в манере видящих.

Вечный оптимист. Этот мужчина был настолько оптимистичен, что это почти сделало его простодушным.

Вэш снова рассмеялся, окатив её слабым, ласковым сиянием тёплого света.

«Дай мне сначала пройти через эту инкарнацию, — проворчала она ему. — А потом мы поговорим о том, смогу ли я терпеть тебя как надоедливого юнца».

«Тогда поторопись, — поторопил он её. — Мне здесь скучно».

«Лжец», — упрекнула она его.

И всё же он бесстыдно уступил, продолжая смеяться. «С тобой было бы веселее».

Тарси хмыкнула, но её губы тронула ещё одна улыбка.