Он почувствовал, как она ушла.

Касс была права. Что бы ни сделала Элли, это было намеренным.

Может, и не самоубийство, но чертовски близко.

Он до сих пор чувствовал эти серебряные нити, искрящиеся в дальних частях его света.

Он всё ещё помнил эту вспышку белого света, когда его жена наконец-то показалась ему, ничего не скрывая.

Она удержала его от связи с Дренгами.

Она не хотела брать его с собой; она сделала его сторонним наблюдателем.

Она не подпускала его к этому холодному свету, к конструкции, к Тени, Касс и Териану, даже когда сама вошла во всё это… и ради чего?

Чтобы оставить его, может быть. Чтобы положить конец страданиям и боли.

Или, что более вероятно, попытаться убить Касс и Фиграна и потерпеть неудачу, совсем как Ревик пытался убить Менлима в Южной Америке и потерпел неудачу. Может быть, она просто устала находиться здесь, увидела более быстрый и эффективный выход, чем позволяли вайры.

Ни одна из этих вещей не походила на его жену, но, возможно, он знал её не так хорошо, как думал. Может быть, она не так уж сильно отличалась от него, в конце концов.

Но он не знал, чего хотела Элли, что она задумала.

Он не знал, почему она сохранила ему жизнь, если знала, что он всё равно умрёт.

Ревик ничего не мог понять. Он даже не хотел это понимать.

В какой-то момент между этими мгновениями экран потемнел. Ревик не знал, то ли это сделали Балидор, Гаренше, Викрам и остальная техническая команда, отрезав сигнал Касс и Териана извне, то ли Касс и Териан просто прекратили всё, как только получили желаемое. Он даже не знал наверняка, понимали ли Касс и Териан, что Элли мертва.

Всё это больше не имело для него значения.

Ничто, кроме его мёртвой жены на полу, не имело значения.

Ничто, кроме ребёнка, которого он видел на мониторе, не имело значения.

Когда он подумал о своей дочери, об этом крошечном тельце и личике, о светлых раскосых глазах, которые так походили на глаза его жены, в его сознании вспыхнула маленькая искорка.

Как только это случилось, он обнаружил, что понимает, как закончится эта история.

Это будет гонка.

Он сделает последний рывок к финишной черте. Он должен найти их, добраться до них, убить их и забрать своего ребёнка до того, как смерть Элли убьёт его. Он знал, сколько времени займёт его собственная смерть. Он точно знал, сколько времени прошло с того момента, когда он в последний раз был отрезан от её света, когда её свет был отрезан от него за Барьером.

Он точно знал, сколько времени у него осталось до того, как боль станет невыносимой.

Он точно знал, сколько пройдёт времени, прежде чем он больше не сможет ясно мыслить.

Он точно знал, сколько времени пройдёт, прежде чем он начнёт терять контроль над своим светом. Он даже знал, сколько времени пройдёт, прежде чем он не сможет нацелить телекинез.

Но он не станет ждать так долго. Он не станет дожидаться всего этого.

Он уедет сегодня же вечером.

Глава 34

Прощайтесь

Ревик держал пистолет, повелевая своей руке замереть неподвижно.

Ему не совсем удалось прекратить дрожь, поэтому он снова стиснул зубы, возможно, чтобы компенсировать это.

Это не имеет значения, сказал он себе.

Он оглядел полку с боеприпасами, мельком вспомнив, как в последний раз стоял перед такой же полкой вместе с Элли, когда они готовились ограбить банк. Она всё время прикасалась к нему. Он помнил это отчётливее всего остального; она, бл*дь, не переставала прикасаться к нему, прижиматься к нему, притягивать его своим светом.

Стоя там, он представлял себе, как будет трахать её на столе, находившемся в центре комнаты. Он думал об этом, фантазировал об этом, даже избегая её глаз и рук. Он представлял, как нагибает её, срывает с неё бронированные штаны и трахает до тех пор, пока она не кончит — ещё до того, как они уедут на эту чёртову работу.

Он уже тогда понимал, что ему, вероятно, не следовало соглашаться и идти с ней.

В то же время не могло быть и речи о том, чтобы сказать «нет»; к этому моменту он готов был воспользоваться любым предлогом, чтобы погрузиться в её свет. Она неделями сводила его с ума, постоянно намекая, что хочет секса, наполовину соблазняя его, но так и не давая ему настоящего оправдания.

Он сердито тряхнул головой, борясь с воспоминаниями, стараясь видеть сквозь туман в глазах, сквозь свет, который хотел ослепить его всякий раз, когда он отвлекался хотя бы на несколько секунд. Он вставил магазин в нижнюю часть пистолета, зарядил патрон и нажал на спусковой крючок, чтобы поставить его на предохранитель, прежде чем сунуть оружие во вторую кобуру под мышкой.

Сосредоточиться. Он мог это сделать.

Бл*дь, он мог это сделать.

Он оглянулся, услышав какой-то шум.