Джон не мог не заметить, что лидер Адипана выглядел более потрёпанным, чем обычно — отросшая щетина, взъерошенные каштановые волосы, прилипшие к вспотевшей шее, пятна сажи на лбу, кожаные перчатки для стрельбы и патронташ гранат, пересекавший грудь наискось. Он слегка пах дымом и подпалёнными волосами.

Джон с трудом сдержал улыбку; обычно Балидор выглядел так, словно только что постригся, побрился и вышел из душа.

Какая-то особенность военной карьеры, как всегда считал Джон.

Сегодня он больше походил на старую рекламу, предназначенную для скучающих руководителей корпораций — ту, что изображала красивого парня средних лет, который гоняет на мотоциклах по выходным, когда не катается с моделями в бикини на своей частной яхте.

Балидор тихо фыркнул.

Джон покраснел, поняв, что видящий услышал его, но улыбка на лице лидера Адипана не утратила своей теплоты.

— Полегче с ними, — посоветовал он, сжимая плечо Джона. — Особенно с ним.

Поняв, кого он имеет в виду, Джон покачал головой, чувствуя, как его челюсть напряглись.

— Я ни о чём не думал, ‘Дори…

— Чушь собачья, — любезно сообщил Балидор.

Сухой, знающий юмор жил в его словах, когда он добавил:

— Мы все думали о разных вещах, брат… и гадали, и размышляли, и да, сплетничали. Я, как и все остальные. Но я подозреваю, что Нензи судит себя гораздо суровее, чем остальные из нас. По правде говоря, он чертовски запутался. По многим причинам.

Балидор посмотрел Джону прямо в глаза.

— Я знаю, что тебе это известно наверняка лучше, чем любому из нас, — добавил он. — Но способность Прославленного Меча ясно и логично мыслить в отношении своей пары никогда не была одной из его сильных сторон. Независимо от её психического состояния. Или его собственного.

Джон кивнул, сглотнув слюну.

Он знал, что Ревик пребывал в смятении.

Больше, чем просто в смятении — Ревик уже некоторое время балансировал на грани.

На этот раз ему удавалось лучше сосредотачивать своё безумие, чем в прошлом — возможно, потому, что теперь у него был ребёнок. Или, возможно, его подпитывала месть — отказ терять контроль, пока он не разберётся с Касс и Тенью.

Но сейчас, размышляя об этом, Джон понял, что кое-что изменилось. Даже с тех пор, как Ревик решил позволить Элли сопровождать их в Нью-Йорк, что-то изменилось.

Может быть, это началось раньше, когда они вчетвером создали световую связь.

Чем больше Джон прокручивал это в голове, тем больше он был вынужден признать, что сознательность Элли неизмеримо улучшила психическое состояние Ревика, и не только потому, что Ревик с тех пор не появлялся мертвецки пьяным у двери Джона — и не пытался убить его.

Ревику стало лучше.

Не настолько хорошо, чтобы скакать по лугу и нюхать тюльпанчики, но он определённо стал больше похож на самого себя, чем когда-либо за последние месяцы. Может быть, увидев, что его жена очнулась и ходит, пусть даже с таким пустым выражением лица, он просто обрёл надежду.

Конечно, это также могло иметь какое-то отношение к тому, что изменилось, когда она наехала на него в том подвале в Сан-Франциско. Или после того, как Ревик провёл почти час, крича на неё в их спальне наверху, прежде чем всё стало пугающе тихо.

Но Джону не хотелось об этом думать.

Он оглянулся через плечо на Ревика.

Рука элерианца обвилась вокруг Элли, прижимая её к себе, пока он смотрел на воду. Его ясные глаза снова вспыхнули жизнью, светясь бледно-зелёным светом. Взглянув на лицо Элли, Джон понял, что и её глаза сделали то же самое. Её пальцы сжимали ладонь Ревика и его спину, её руки с удивительной силой обхватывали его, пока они обнимали друг друга.

Когда Джон взглянул на лицо Ревика, он заметил, что видящий смотрит на него.

— Что теперь? — спросил Джон через связь.

Взгляд Ревика стал резче.

— А теперь пойдём домой, повидаемся с друзьями, — он провёл рукой по волосам Элли, осторожно убирая их с её лица. — …и мы будем ждать.

— Ждать чего? — спросил Джон.

— Когда эта сучка мне позвонит, — сказал Ревик, слегка улыбаясь.

Джон заметил, что эта улыбка не затрагивала глаз Ревика.

Наблюдая за тем, как элерианец наклонился к уху Элли и тихо заговорил с ней, Джон понял, что он снова пялится, и отвернулся, сглотнув и обдумывая слова Ревика.

В них действительно имелся извращённый смысл.

Теперь, когда Ревик более или менее преуспел в изоляции Манхэттена от остального мира, уничтожив при этом значительную часть его оборонительного и наступательного потенциала, Касс, Фигран и Тень будут вынуждены вести с ним какие-то переговоры.

Или, да, попытаться убить его.

Ни один из вариантов не казался Джону более невероятным, чем другой. Он знал Касс почти всю свою жизнь, но после всего, что он видел за последние шесть месяцев, он чувствовал себя совершенно потерянным, когда дело доходило до предсказывания её следующих шагов.