Моя любовь
вернуться

Асадов Эдуард Аркадьевич
Шрифт:

1962

Обидная любовь

Пробило десять. В доме – тишина.Она сидит и напряженно ждет.Ей не до книг сейчас и не до сна:Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!Пусть вечер люстру звездную включил,Не так уж поздно, день еще не прожит.Не может быть, чтоб он не позвонил!Чтобы не вспомнил – быть того не может!«Конечно же, он рвался, и не раз,Но масса дел: то это, то другое…Зато он здесь и сердцем и душою».К чему она хитрит перед собоюИ для чего так лжет себе сейчас?Ведь жизнь ее уже немало днейТечет отнюдь не речкой Серебрянкой:Ее любимый постоянно с ней —Как хан Гирей с безвольной полонянкой.Случалось, он под рюмку умилялсяЕе душой: «Так преданна всегда!»Но что в душе той – радость иль беда?Об этом он не ведал никогда,Да и узнать ни разу не пытался.Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен,В ответ – ни возражения, ни вздоха.Прав только он, и только он умен,Она же лишь «чудачка» и «дуреха».И ей ли уж не знать о том, что онНи в чем и никогда с ней не считался,Сто раз ее бросал и возвращался,Сто раз ей лгал и был всегда прощен.В часы невзгод твердили ей друзья:– Да с ним пора давным-давно расстаться.Будь гордою. Довольно унижаться!Сама пойми: ведь дальше так нельзя!Она кивала, плакала порой.И вдруг смотрела жалобно на всех:– Но я люблю… Ужасно… Как на грех!..И он уж все же не такой плохой!Тут было бесполезно препираться,И шла она в свой добровольный плен,Чтоб вновь служить, чтоб снова унижатьсяИ ничего не требовать взамен.Пробило полночь. В доме тишина…Она сидит и неотступно ждет.Ей не до книг сейчас и не до сна:Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?Любовь приносит радость на порог.С ней легче верить, и мечтать, и жить.Но уж не дай, как говорится, БогВот так любить!

1962

«Ты грустишь и, косу теребя…»

Ты грустишь и, косу теребя,Молча смотришь в сумрак за окном…Чем же мне порадовать тебя?Как зажечь глаза твои огнем?Ты романтик. Прямо на звездуПроложу я серебристый след.Для тебя я в летчики пойду.Ну скажи: ты рада или нет?Хочешь, смело в космос полечу?– Не хочу.Ты грустишь и, косу теребя,Молча смотришь в сумрак за окном…Чем же мне порадовать тебя?Как зажечь глаза твои огнем?Здесь дождя холодная стена.А на юге солнечный закат…В берег бьет зеленая волна,Расцветают персик и гранат.Хочешь, на Кавказ тебя умчу?– Не хочу!Ты грустишь и, косу теребя,Молча смотришь в сумрак за окном…Чем же мне порадовать тебя?Как зажечь глаза твои огнем?Не сердись, додумаюсь, пойму.Может, и отыщется струна.Может, в космос мчаться ни к чемуИ волна морская не нужна?Хочешь стать моею навсегда?– Да!..

1962

Письмо любимой

Мы в дальней разлуке. Сейчас между намиУзоры созвездий и посвист ветров,Дороги с бегущими вдаль поездамиДа скучная цепь телеграфных столбов.Как будто бы чувствуя нашу разлуку,Раскидистый тополь, вздохнув горячо,К окну потянувшись, зеленую рукуПо-дружески мне положил на плечо.Душа хоть какой-нибудь весточки просит,Мы ждем, загораемся каждой строкой.Но вести не только в конвертах приносят,Они к нам сквозь стены проходят порой.Представь, что услышишь ты вести о том,Что был я обманут в пути подлецом,Что руку, как другу, врагу протянул,А он меня в спину с откоса толкнул…Все тело в ушибах, разбита губа…Что делать? Превратна порою судьба!И пусть тебе станет обидно, тревожно,Но верить ты можешь. Такое – возможно!А если вдруг весть, как метельная мгла,Ворвется и скажет словами глухими,Что смерть недопетую песнь прервалаИ черной каймой обвела мое имя.Веселые губы сомкнулись навек…Утрата, ее ни понять, ни измерить!Нелепо! И все-таки можешь поверить:Бессмертны лишь скалы, а я – человек!Но если услышишь, что вешней поройЗа новым, за призрачным счастьем в погонеЯ сердце свое не тебе, а другойВзволнованно вдруг протянул на ладони, —Пусть слезы не брызнут, не дрогнут ресницы,Колючею стужей не стиснет беда!Не верь! Вот такого не может случиться!Ты слышишь? Такому не быть никогда!

1962

Одна

К ней всюду относились с уваженьем, —И труженик, и добрая жена.А жизнь вдруг обошлась без сожаленья:Был рядом муж – и вот она одна…Бежали будни ровной чередою.И те ж друзья, и уваженье то ж,Но что-то вдруг возникло и такое,Чего порой не сразу разберешь.Приятели, сердцами молодые,К ней заходя по дружбе иногда,Уже шутили так, как в дни былыеПри муже не решались никогда.И, говоря, что жизнь – почти ничто,Коль будет сердце лаской не согрето,Порою намекали ей на то,Порою намекали ей на это…А то при встрече предрекут ей скукуИ даже раздражатся сгоряча,Коль чью-то слишком ласковую рукуОна стряхнет с колена иль с плеча.Не верили: ломается, играет.Скажи, какую сберегает честь!Одно из двух: иль цену набивает,Или давно уж кто-нибудь да есть…И было непонятно никому,Что и одна – она верна ему!

1962

Пылкая душа

(Шутка)

Женщина в силоновой пижамеМедленно захлопнула роман.Хрустнула холеными рукамиИ завороженными глазамиПосмотрела в сумрачный туман.Муж чертил, сутулясь у стола,А она под тихий шум метелиВновь, листая том, произнесла:– Вот ведь люди как любить умели!Ради милых уходили в бой,Ревновали, мучились, рыдали,Шли на плаху, жертвуя собой,Даже разум от любви теряли.Скажешь, я не труженица? Пусть!Но хочу и я, чтоб жгучий бред,Чтобы муки, чтоб мольба и грусть!Женщина я все же или нет?!И не хмурь, пожалуйста, бровей!С каждым днем в тебе все больше прозы.Что ты знаешь про огонь страстей,Про мольбу, страдания и слезы?Что могу я вспомнить из прошедшего?Где тот яркий взрыв в моей судьбе?Что ты сделал в жизни сумасшедшего?– То, что я женился на тебе…

1962

Ненужные споры

Двое ссорились, даже кричали,Потом устали в конце концов.Сердито затихли. И так молчали.Наверно, не меньше пяти часов.А где-то в это время смеялись,Ходили в кино и читали стихи,Работали, пели, мечтали, влюблялись,Смотрели спектакль, напряженно-тихи.Где-то дома к небесам возводили,Играли в теннис, ловили бычков —Короче, дышали! Короче, жили!А здесь будто склеп: ни улыбок, ни слов…И вряд ли обоим сейчас понятно,Что эти часы, как бессмысленный бег,Для них потеряны безвозвратно,Из жизни вычеркнуты навек!Наука на все ответы находит.Она утверждает: – Имейте в виду,Полчеловеческой жизни уходитНа сон, на транспорт и на еду.А чем порой эта жизнь полна?И много ль отпущено нам от века?Ведь если подумать, то жизнь человекаНе так уж и слишком, увы, длинна…Какой же статистик за нас учтетВремя, ушедшее на раздоры,На злые слова, на обиды, на споры?А жизнь ведь не поезд, она не ждет.Конечно, можно хитрить, улыбаться:«Подумаешь, важный какой разговор!»А если по совести разобраться,Сколько на свете ненужных ссор!Поссорились, вспыхнули, побледнели…Только б не сдаться! Не уступить!А это ведь дни, а это неделиИ, может быть, годы, коль все сложить.И хочется мне постучать, обратитьсяВ тысячи окон, в сотни квартир:– Кто в ссоре, прошу вас, идите мириться!Милые люди! Давайте учитьсяВ собственном доме бороться за мир!

1964

Советчики

Я в мире жил любя и не любя,Без радостей особых и напасти,Пока не встретил наконец тебя,Пока не понял, что такое счастье.Моих друзей хватает мне вполне.Я всех и перечислить не берусь.– Ты молодец! – одни сказали мне. —Отличный выбор! Превосходный вкус!Твоя любовь и вправду хороша!Тут все забудешь с первого же взгляда.В глазах ну так и светится душа.А уж фигура – лучше и не надо! —Слова других сжигали, как огни.В них были и печаль, и состраданье.– Ты извини, – сказали мне они, —Но у тебя не вкус, а наказанье!Подумай сам: надменная натура,Холодный взгляд, характер – никуда!Курносый нос, нескладная фигура,И плюс до неприличия – худа!А третьи по-нейтральному молчали,Загадочно кивали головой,Уклончиво плечами пожимали:Мол, вкус твой и плохой и неплохой…Нет, я отнюдь в решениях не трус!Но тут как душ, то жаркий, то холодный.Любить тебя – хороший это вкус?Или, напротив, никуда не годный?!И только ветер в кленах молодыхМне бойко крикнул: «Выбрось все сомненья!Пошли к чертям советчиков своих,И это будет лучшее решенье!»

1964

Чудачка

Одни называют ее «чудачкой»И пальцем на лоб – за спиной, тайком.Другие – «принцессою» и «гордячкой».А третьи просто – «синим чулком».Птицы и те попарно летают,Душа стремится к душе живой.Ребята подруг из кино провожают,А эта одна убегает домой.Зимы и вёсны цепочкой пестройМчатся, бегут за звеном звено…Подруги, порой невзрачные просто,Смотришь, замуж вышли давно.Вокруг твердят ей: – Пора решаться,Мужчины не будут ведь ждать, учти!Недолго и в девах вот так остаться!Дело-то катится к тридцати…Неужто не нравился даже никто? —Посмотрит мечтательными глазами:– Нравиться – нравились. Ну и что? —И удивленно пожмет плечами.Какой же любви она ждет, какой?Ей хочется крикнуть: «Любви-звездопада!Красивой-красивой! Большой-большой!А если я в жизни не встречу такой,Тогда мне совсем никакой не надо!»