Шрифт:
Влюбленный
1949
Трудная роль
1949
Хороший день
1949
Жар-птица
1950
Любовь
1951
Прогулка
1954
«Хоть я не зол, но помнить я умею…»
1956
У киоска
День окончился, шумен и жарок,Вдоль бульвара прошла тишина…Словно детский упущенный шарик,В темном небе всплывает луна.Все распахнуто – двери, окошки,Где-то слышно бренчанье гитар.Желтый коврик швырнул на дорожкуЯрко вспыхнувший круглый фонарь.И от этого света девчонкаВ ночь метнулась, пропав без следа,Только в воздухе нежно и звонкоВсе дрожало счастливое «да».Он идет, как хмельной, чуть шатаясь,Шар земной под ногами гудит.Так, как он, на весь мир улыбаясь,Лишь счастливый влюбленный глядит.Люди, граждане, сердцем поймите:Он теперь человек не простой —Он влюбленный, и вы извинитеШаг его и поступок любой.На панелях его не сшибайте,Не грубите в трамваях ему,От обид его оберегайте,Не давайте толкнуть никому.Вы, шоферы, его пощадите,Штраф с него не бери, постовой!Люди, граждане, сердцем поймите:Он сейчас человек не простой!
В плетеной корзине живые цветы.Метель за морозным окном.Я нынче в гостях у актерской четыСижу за накрытым столом.Хозяин радушен: он поднял бокалИ весело смотрит на нас.Он горд, ведь сегодня он в тысячный разВ любимом спектакле сыграл.Ему шестьдесят. Он слегка грузноват,И сердце шалит иногда,Но, черт побери, шестьдесят не закат!И что для артиста года?Нет, сердце ему не плохое дано:Когда он на сцену вступает,Лишь вспыхнет от счастья иль гнева оно —Пять сотен сердец замирает!А радость не радость: она не полна,Коль дома лишь гости вокруг,Но рядом сидит молодая жена —Его ученица и друг.О, как же все жесты ее нежны.Ее красота как приказ!Он отдал бы все за улыбку жены,За серые омуты глаз.Все отдал бы, кладом кичась своим, —Прекрасное кто же не любит!Хоть возрастом, может, как дым, седым,Брюзжаньем и чадом, всегда хмельным,Он вечно в ней что-то губит…Сегодня хозяин в ударе: он встал,Дождался, чтоб стих говорок,И, жестом свободным пригубив бокал,Стал звучно читать монолог.Минута… И вот он – разгневанный мавр!Платок в его черной ладони.Гремит его голос то гулом литавр,То в тяжких рыданиях тонет…В неистовом взгляде страдальца – гроза!Такого и камни не вынесут стона!Я вижу, как вниз опуская глаза,Бледнеет красивая Дездемона.Но, слыша супруга ревнивые речи,Зачем без вины побледнела жена?Зачем? Ведь в трагедии не было встречи!Зачем? Это знаем лишь я да она.Я тоже участник! Я, кажется, нужен,Хоть роли мне старый Шекспир не отвел.Я был приглашен и усажен за стол,Но «роль» у меня – не придумаешь хуже!Ты хочешь игры? Я играю. Изволь!И славно играю, не выдал ведь злости.Но как тяжела мне нелепая рольПриятеля в доме и честного гостя!
Так рано муж проснулся в первый раз.Посуда отливает перламутром.Муж в кухне, чайник водрузив на газ,Жене сказал, вернувшись: – С добрым утром!Приборы сам расставил на двоих,Заботлив был и необычно светел.И красоту ее ресниц густыхВпервые за год, кажется, заметил.Когда ж уселись за накрытый стол,Он книгу отложил без сожаленья.Потом, жену повергнув в изумленье,Сам щетку взял и комнату подмел.Его таким бы не узнал никто:Внимательный и чуточку неловкий,Перед уходом подал ей пальтоИ даже проводил до остановки.А в полдень, вновь супругу удивляя,К ней на завод со службы позвонил,Ее о настроении спросилИ под конец добавил: – Дорогая…Домой вернувшись, ей цветы принес,А в феврале цветы достать непросто.Жена была растрогана до слезИ даже стала будто выше ростом.Запахло сразу в комнате весной.Но, чтоб ни в ком не вызвать удивленья,Мы скажем: день сегодня не простой —Сегодня у супруги день рожденья.Но он сверкнул и снова исчезает,Похожий на падучую звезду.Как жаль, что день рождения бываетЛишь раз в году…
– Любовь? Ее нет между нами, —Мне строго сказала она. —Хотите, мы будем друзьями,Мне верная дружба нужна.Что спорить, она откровенна,Но только я хмуро молчу.Ведь я же солгу непременно,Когда ей скажу, что хочу.Что ж, дружба – хорошее дело!В ней силы не раз почерпнешь,Но дружба имеет пределы,А мне они – по сердцу нож!Как жил я, что в сердце вплеталось,Я все бы ей мог рассказать,Когда бы она попыталась,Когда б захотела понять.Идя сквозь невзгоды и вьюги,Не встретил я преданных глаз.Случайные лгали подруги,Я сам ошибался не раз.Но думал я: вспыхнут зарницы.Я знал: надо верить и ждать.Не может так быть, чтоб жар-птицыЯ в мире не смог отыскать!Когда же порой мне казалось,Что к цели приблизился я,Жар-птица, увы, превращаласьВ простого, как хвощ, воробья.Вспорхнув, воробьи улетали,И снова я верил и ждал.И все-таки вспыхнули дали!И все-таки мир засиял!И вот наконец золотыеЯ россыпи в сердце открыл.Наверное, в жизни впервыеЯ так горячо полюбил!Моя долгожданная, здравствуй!Ты чувств не найдешь горячей.Иди и в душе моей царствуй!Я весь тут – бери и владей!Жар-птица сверкнула глазами,И строго сказала она:– Любовь? Ее нет между нами.Хотите, мы будем друзьями,Мне верная дружба нужна.Что спорить, она откровенна,Но только я хмуро молчу.Ведь я же солгу непременно,Когда ей скажу, что хочу.
Известно всем: любовь не шутка,Любовь – весенний стук сердец,А жить, как ты, одним рассудкомНелепо, глупо наконец!Иначе для чего мечты?Зачем тропинки под луною?К чему лоточницы весноюВлюбленным продают цветы?!Когда бы не было любви,То и в садах бродить не надо.Пожалуй, даже соловьиУшли бы с горя на эстраду.Зачем прогулки, тишина,Коль не горит огонь во взгляде?А бесполезная лунаРжавела б на небесном складе.Представь: никто не смог влюбитьсяИ люди стали крепче спать,Плотнее кушать, реже бриться,Стихи забросили читать…Но нет, недаром есть лунаИ звучный перебор гитары,Не зря приходит к нам веснаИ по садам гуляют пары.Бросай сомнения свои!Люби и верь. Чего же проще?Не зря ночные соловьиДо хрипоты поют по рощам!
Мы шли по росистой тропинке вдвоемПод сосен приветственный шорох.А дачный поселок – за домиком дом —Сползал позади за пригорок.До почты проселком четыре версты,Там ждут меня письма, газеты.– Отправимся вместе, – сказала мне тыИ тоже проснулась с рассветом.Распластанный коршун кружил в вышине,Тропинка меж сосен петлялаИ, в речку сорвавшись, на той сторонеВползала в кусты краснотала.Смеялась ты, грустные мысли гоня.Умолкнув, тревожно смотрела.И, каюсь, я знал, что ты любишь меня,Ты чувства скрывать не умела.Цветущий шиповник заполнил овраг,Туман по-над лугом стелился.Любой убежденный ворчун-холостякВ такое бы утро влюбился!Я ж молод, и ты от меня в двух шагах —Сердечна, проста и красива.Ресницы такие, что тень на щеках.Коса с золотистым отливом.Трава клокотала в пьянящем соку,Шумела, качаясь, пшеница.«Любите!» – нам ветер шепнул на бегу.«Любите!» – кричали синицы.Да плохо ли вдруг, улыбнувшись, любя,За плечи обнять дорогую.И я полюбил бы, конечно, тебя,Когда не любил бы другую.Для чувств не годны никакие весы,К другой мое сердце стремится.Хоть нет у нее золотистой косыИ явно короче ресницы.Да что объяснять! И, прогулку кляня,Я пел, я шутил всю дорогу.И было смешно тебе слушать меняИ больно, пожалуй, немного.Тут все бесполезно: прогулка, весна,Кусты и овражки с ручьями.Прости, я другую любил, и она,Незримая, шла между нами.
Хоть я не зол, но помнить я умеюОбиды те, что ранили мне душу.И мстить решив – решенья не нарушу,С врагом сойдясь – его не пожалею.Но ты велишь – я добрым стану сноваИ ствол разящий в землю обращу.Скажи мне только ласковое слово —И я обиду недругу прощу.Мой путь суров: он крут и каменист.А что ни шаг – труднее крутизна.И вот упал я под метельный свист,Все силы разом исчерпав до дна…Коль будет так и этот час придет,Лишь ты сумеешь отвратить беду:Поверь в меня, скажи, что я дойду, —И встану я, и вновь шагну вперед!
Осень сдвинула седыеБрови над столицей.В стекла голыми, худымиВетками стучится.Сыплет дождь на тротуары,Ветром рвет афиши,Гонит воду вдоль бульваров,Гнет листы на крышах.Нету праздного народа —Все куда-то мчатся.Зябко… Скверная погода!Фонари слезятся.У газетного киоскаМокрый весь, хоть выжми,Кто-то курит папироску,Тихий и недвижный.Мчат трамваи с резким звоном,Светофор мигает,Ночь висит на ветках клена,Город засыпает…Он же от угла ни шагуВ сумраке осеннем.Все на мокрого беднягуСмотрят с удивленьем.Что стоит он у киоска?Чем он так расстроен?Лишь один у перекресткаПостовой спокоен.Он-то видит, он-то знает,Он осведомленный:Так стоит и так вздыхаетЛишь один влюбленный!..