— Сами, — отозвался Жданов, подошел ближе и шепнул так, чтоб остальные не слышали: — Если очухается и его надоумят побои снять, могут вызвать. Но ты не бзди, ясно? Понял меня?

— Ты за словами-то следи, покемон, — усмехнулся Дэн.

— Да я-то чего… — смутился сержантик. — Спасибо тебе.

— Ручка есть? — спросил Басаргин, обнаружив на комоде блокнот и вырывая из него листок.

— Д-да… да, вот, — Жданов порылся в карманах, нашел искомое и сунул Денису. Но глаза обоих сейчас были прикованы к санитарам, грузившим на носилки тело Антонова.

— Давайте, ребят, быстрее, — бубнил рядом врач. — Недвижимость к транспортировке готова, вы — нет.

— Если что — звони, — сказал Денис, протягивая участковому записку с номером телефона. — Бывай.

Он спускался следом за бригадой, заставляя себя ровно дышать. Выйдя из подъезда, остановился на крыльце и достал рацию.

«Ну что там, лейтенант Басаргин?» — услышал он нетерпеливый Машкин голос. Балбеска жаждала подробностей, как голодный хлеба. Ни черта не меняется. Свежим мартовским воздухом пахнуло в лицо. Родной Юрка. Родной ПСА. Ребята, вон, тоже родные. Так какого черта внутри так свербит?

— Ой, мамочки! — донеслось до него со двора. Ирка очухалась. И, похоже, вполне взбодрилась. Семенила за носилками, почти что сбиваясь с ног и отчаянно причитая: — Витя! Витенька! Что с ним? Куда его?

— В больницу, в реанимацию, — хмуро ответил врач. — Вы ему кто?

— Жена!

— А-а-а… Ну так… Мы его сейчас в первую городскую. На месте разбираться будут. Но тут черепно-мозговая на лицо. И черт его, что еще.

— Да как же так-то? — снова противно заплакала женщина, когда носилки уже грузили в машину, а в поле ее зрения попал Денис. Она захлебнулась рыданием и побежала к нему через двор: — Это ты? Ты все, да? Черт бы тебя подрал, это ты Витьку избил?

— Мы возвращаемся в подразделение. Полиция… — привычно передавал информацию Басаргин, когда заметил подлетевшую к нему Ирку. В следующее мгновение одна ее ладонь вцепилась в его боёвку, а другой она залепила ему по лицу. Острые ногти диранули по коже, вспарывая до крови.

— Сволочь, ты ж спасатель! Ты ж спасать должен! А ты его убить пытался! Да я тебя засужу! Сегодня же заявление напишу, понял?

Денис скривился от неожиданности, отпустил клавишу рации и ухватил ее за руки, удерживая на расстоянии.

— Ты б лучше о ребенке подумала, дура! — гаркнул он.

— А растить этого ребенка кто будет? — завопила она. — Ты ее безотцовщиной оставить решил? Кто тебе право дал, а? Я тебя посажу! Ты, гад, еще мучиться будешь!

— Ну с папашей, который в любой момент ее из окна выбросит, — оно, конечно, лучше, — Басаргин подволок ее к скорой и запихнул в машину. — Успокоительного ей дайте, что ли…

— Все вы повязаны, да? Покрываете друг друга! Только ты сухим из воды не выйдешь! — продолжала кричать Ирка, а потом задохнулась, всхлипнула и разрыдалась, отчаянно причитая: — Витя! Витенька-а-а!

Дверца скорой захлопнулась. Как оказалось, Колтовым. Генка хмурился. Буравил Дэна пристальным взглядом и ничего не говорил. Они так и стояли молча, пока отъезжал минивэн. Следом подоспел Юрка. Мрачный и насупившийся. Руки в карманах. Единственный из всех выдал:

— Спектакль окончен, батут собрали. Детишки хотят к маме. Поехали.

— Поехали.

Обратную дорогу молчали. Юрка бросал на командира выжидающие взгляды. Наверняка таким же буравил его затылок и Колтовой. Но Басаргину было совсем не до разговоров. Не сейчас. Потирая разодранную щеку, он упрямо думал о двух вещах. Он ни о чем не жалеет, и Ирка права — он спасатель, а не душегуб. Как совместить? Где граница, которая существует, прежде всего, для себя, не для других?

И это нужно определить до объяснений с Пироговым, а их не избежать. Рабочий день в разгаре, и Дениса ждет подробный разбор выезда. И тут уж полкан своего не упустит. Разложит на молекулы. В то время как сам Басаргин не чувствовал уверенности, что хочет продолжать их бессмысленное противостояние.

Он очнулся только в гараже, когда Генка, выбравшись из машины, окликнул его и постучал по дверце кабины.

— Конечная, — брякнул Юрка.

— Пирогов здесь, не знаешь? — спрашивал чуть позже Денис у Голубевой, возвращая ей путевой.

— Да куда ему деваться? — сверкнула ямочками на щечках Машка, демонстрирующая наглядно, что утренний разговор ничего не значил, и, не особенно церемонясь, кивнула на Дэнову щеку: — Ну и кого ты там уже грохнул, а? Я немного слышала.

— Не переживай, все живы, — криво улыбнулся он, поглядывая на счесанные костяшки руки. — Бумагой поделись.

— Да тебе б в медпункт, чтоб там пластырем делились, — хмыкнула она, но полезла в ящик. — Сколько?

— Роман писать не собираюсь, — он взял протянутый ему лист и присел за соседним столом, за Олькиным, улыбаясь тому, что шапка заявления со всеми званиями и аббревиатурами оказалась раза в два больше простых «прошу уволить…». Разглядывая результат, буркнул под нос: — Целую, Басаргин.