Она мрачно усмехнулась и уточнила:

— То есть мне теперь с Денисом Викторовичем работать?

— У него опыт большо-о-ой, — подтверждающее кивнул Пирогов, — есть чем поделиться.

— Товарищ полковник! У нас в части есть и более опытные, и более благонадежные, — все еще сопротивлялся Дэн. — Давайте не будем калечить психику молодых кадров.

— Басаргин! Тебе о субординации напомнить? — рявкнул полковник.

— Никак нет.

— Тогда свободны. Оба!

Дэн резко подхватился, бросил быстрый сердитый взгляд на Надежкину и вылетел из кабинета. Оля пискнула свое «спасибо» и рванула следом за ним. Но только не в диспетчерский пункт, где должна бы находиться, а прямиком к Денису, в морг. Поговорить — им надо поговорить. Хоть слово друг другу сказать, иначе все это совсем дерьмово закончится.

Но Дэна в комнате отдыха не обнаружилось.

— Басаргин возвращался? — выпалила она с порога.

Кто-то из мужиков зашевелился, увидав местную «фею». Послышались смешки:

— Откуда вернулся?

— Все свои на месте!

— А меня поискать не пробовала? Я — тут.

Олька фыркнула и хлопнула дверью.

Потрясающе.

На несколько секунд зависла, соображая, потом опрометью бросилась на курилку по широкому коридору прямо, направо за угол, вниз по лестнице, перекрытой железной клетью в самом низу, где между вторым и третьим этажами пожизненно стоял дым коромыслом.

Басаргин сидел на подоконнике и крутил в пальцах сигарету. Он давно и медленно бросал курить. Иногда получалось, но временно.

— Зачем тебе это нужно? — спросил он, не поднимая головы, когда скрипнула дверь.

— Я этого не планировала.

Она двинулась в его сторону. Но подойти вплотную не решилась. Остановилась в полушаге. И тщетно пыталась поймать его взгляд.

— Иди откажись, — Дэн все же посмотрел прямо в Олино лицо. — Скажи, тебе не нравится назначенный руководитель.

— Шутишь? — вскинулась Олька. — Я и без того еле-еле его уговорила устроить мне нормальную практику, а не просто бумажки подписать.

— Не пойдешь?

— Не пойду. И на вызовы ездить буду. Мне фикция не нужна.

— Значит, будет тебе твоя «не фикция».

— Тебе настолько противно со мной работать?

— Ты лезешь туда, где ничего не знаешь. И у расчета это будет отнимать силы и время, которое иногда идет на минуты.

— Я не буду никому мешать, я даже готова поначалу стоять в стороне, чтобы под ногами не путаться, — выдохнула Оля и прислонилась спиной к стене, прикрыв глаза. — Но ведь все начинали с чего-то. И ты был новичком.

— Тушить — не бабское дело! — рявкнул Денис. — Тебе других институтов в стране мало было? Ты куда прёшься? Нормальные бабы актрисами стать мечтают, а не по головешкам скакать.

Оля вздрогнула и открыла глаза. Посмотрела на Дэна в упор. Долго, пытливо, мрачно. А потом со смешком проговорила:

— Актрисы горят.

— Сильный аргумент.

— Какой есть. Ты думаешь, я просто так на стуле диспетчера просиживала? Ради чего по-твоему?

— Откуда мне знать, что в твоей голове творится!

— Действительно, откуда тебе! Ты считаешь, на неаттестованной должности торчать — предел мечтаний? Да я с тринадцати лет знала, кем хочу быть!

— Будь! Не в моем отделении.

— У тебя распоряжение начальника части!

Басаргин расхохотался. Отбросил так и не зажженную сигарету в урну и весело сказал:

— Зато теперь я — твой непосредственный начальник. Поэтому кругом и шагом марш в морг! Говоришь, нормативы сданы? Вот я и проверю на первом же выезде.

Олькины глаза зло блеснули. Она шатнулась в его сторону, бросила сквозь зубы:

— Придурок!

И рванула вверх по лестнице.

— Не гореть, Надёжкина, — раздалось ей вслед.

К своему совсем непочтенному, но далеко не юношескому возрасту Басаргин вполне отдавал себе отчет в том, чем станет его служба в ближайшем будущем. Ее «поначалу стоять в стороне» закончится на первом же котике, угодившем в канализацию. Вряд ли она в принципе знает, что такое — стоять в стороне. Еще и законы цитировать начнет, с нее станется. Идеалистка!

Но черт бы с ними, с котиками. При таком раскладе все дружно поржут. Как ему быть, когда дело дойдет до того, из чего действительно состоит их работа? Во что обратится дисциплина в расчете — ежу понятно. И в первую очередь он сам станет думать, где и чем занята эта дурочка.

Сука Пирогов превзошел себя в желании насолить Дэну. Надёжкина, направленная к нему на практику, это похлеще любой проверки. И все из-за какой-то мифической… Денис даже имени ее не помнил, да и лицо припоминал смутно. Спасибо Ёжкиной-Матрёшкиной, что почти через год мытарств просветила его, где собака порылась. И как оказалось, много кому пришлась по душе эта история, в которой всей правды было, что организаторы сдуру посадили его четвёртым к трем барышням. Дальше начинались фантазии, озвученные после допроса с пристрастием Каланчой, получавшим, как и остальные, информацию из самого надежного источника — от Машки Голубевой. Та знала все, всегда и про всех. Собственно, похрену, кто и что придумывает, если бы не полкан.