Его догадки были недалеки от истины. Алексей и Стас как раз говорили именно о нем, а точнее, о халатности Лескова, который даже не счел нужным предупредить группу касательно состояния Фостера. Какой-то момент Волошин боролся с собой, чтобы не высказать Дмитрию все, что о нем думает, но потом посчитал, что провоцировать Лескова сейчас как минимум неразумно. В конце концов, их задача — донести стекло до места назначения, а не устраивать перепалку, которая за четыре часа могли перерасти черт знает во что. Он по-прежнему не питал к Дмитрию особой симпатии, особенно после того, как Катя в очередной раз бросилась его защищать перед руководством Владимирской. В такие моменты Стасу начинало казаться, будто девушка и впрямь находится под гипнозом. Она оправдывала Диму даже после того, как тот сам признался, что внушал людям свою волю. Белова объясняла свое поведение дружбой, вот только Лесков до момента разоблачения что-то не торопился рассказывать своей «подруге», что он — полукровка. Наверняка потому, что он оказывал влияние и на саму Катю, и Стасу было страшно представить, что мог внушить его девушке этот беспринципный ублюдок.

Волошин заставил себя отогнать эти неприятные мысли и сконцентрироваться на задании. Но в этот момент он вдруг задумался над тем, сможет ли он в случае опасности спасти Лескову жизнь. Да, наверное, сможет. Точнее, обязательно это сделает. И даже не потому, что Дмитрий принес ему и Кате лекарство, а потому, что иначе не сможет спокойно жить, зная, что не сделал все возможное, чтобы помочь человеку. Пускай даже такому, как Дмитрий.

Время шло. За работой ученые не могли видеть, как солнце начинает просыпаться и лениво подкрашивать небо оранжевыми всполохами. Константин Морозов и его коллеги терпеливо снимали стеклянные плитки и укладывали их в рюкзаки. Прошло уже полтора часа, а они еще даже не закончили заниматься полом. В свою очередь солдаты продолжали следить за тем, что происходит снаружи. Фостер в наглую дремал, прекрасно зная, что в случае чего, его тут же разбудят, остальные же тихо переговаривались между собой.

— Так, внимание, с моей стороны показался «костяной», — предупредил спутников Руслан. — Огромный, зараза. Улегся прямо у входа в здание.

Эта информация несколько встревожила присутствующих. Иван, который находился к Гаврилову ближе всех, первым стремительно приблизился к нему, желая лично оценить ситуацию. И тут же выругался.

— Это Димкин лежит! — с раздражением произнес он. — Ему же сказали ждать хозяина, а сюда он зайти не может. Что ты тупишь? Только людей нервируешь.

Эти слова задели Руслана, и он, несмотря на все предупреждения Лескова не вступать в конфликт, все же не выдержал.

— Один ты у нас никогда не тупишь, — вспылил Одноглазый. — Острый, как шило в заднице.

— Вернемся на базу, и мы с тобой пообщаемся, козлина, — сквозь зубы процедил Иван.

— Прекратить! — рявкнул на них Кирилл Матвеевич. — Гаврилов правильно сделал, что сообщил о «костяном». Они не подписаны, кому принадлежат. Я бы, может, тоже не узнал его с высоты.

— Зато Бехтерев у нас орел, всё видит! — не удержался от комментария Руслан. Как же его бесило высокомерие со стороны Ивана. Да, он ошибся, но какое Бехтерев имеет право позорить его перед всей группой. Раньше ни один урод ни в детском доме, ни на районе не смели вякать в его сторону, а этот как будто задался целью довести его до белого каления.

— Уймитесь оба, — теперь уже не выдержал Лесков. Ему не нужно было видеть лица Ивана, чтобы понять, что тот сейчас взорвется. Его друг никогда не отличался особым терпением, а неприязнь этих двоих росла буквально на глазах.

Однако вспыхнувший было конфликт угас так же стремительно, как возник. С Кириллом Матвеевичем связались из штаба, и оператор сообщил новость, от которой все присутствующие мигом забыли о своим разногласиях.

— К зданию приближается группа вражеских роботов, — сообщил голос. — Похоже, какая-то из машин все-таки засекла вас. «Процветающие» смогли активировать примерно тридцать плюс-минус неповрежденных боевых единиц. Вывожу на экран траекторию их перемещения… Полковник предлагает поднять «пташек».

— Отставить «пташек»! — воскликнул Кирилл Матвеевич. — Если вы начнете разносить квартал, вы привлечете внимание всех «костяных» города… Дайте нам минуту! Нам нужно подумать.

Оператор спорить не стал. Он отключился, позволяя Ермакову-старшему и остальным обсудить сложившуюся ситуацию. То, что дела были чертовски плохи, объяснять никому не пришлось. Ученые еще толком не успели разобрать пол телепортационной арки, а уже нужно было отступать.

— Оставляем стекло и уходим. Если повезет, успеем добраться до люков, — произнес Кирилл Матвеевич.

Солдаты встревоженно переглянулись. Они потратили столько времени, чтобы в итоге уйти ни с чем.

— Не успеем, — внезапно произнес Фостер, поднимаясь с пола. В его интонации больше не слышалось привычной насмешки, отчего голос показался почти незнакомым. — Когда у них приоритетная цель, скорость их перемещения может увеличиваться практически вдвое.

С этими словами Эрик кивком головы указал в сторону окна, и присутствующие заметили первого появившегося на горизонте робота. Машина уверенно направлялась в сторону здания.

— Если верить плану, вражеские машины рассредоточены и не достигнут Адмиралтейства одновременно. Последний окажется здесь спустя восемь минут, — произнес Дмитрий. — Если действовать быстро, можно попробовать обезвредить их. На оружии глушители — «костяных» звуки наших выстрелов не привлекут. Главное, не давать палить роботам.

— Стойте. Вы это серьезно? Вы хотите их всех уничтожить? Всех тридцать? — ошарашенно переспросил Тимур. — Вы чего, мужики? Мы за ночь и четверых не могли уложить, а сейчас вы хотите перебить их всех? Командир, надо поднимать беспилотники!