– Вы его били?

– Да нет, не особо. Как всегда в таких случаях.

– Сколько я должен?

– Ну ты сам, Платон, во сколько свободу своего брата оценива- ешь?

– Вить, давай только вот без этого. Говори, сколько я должен?

– Две тысячи пойдёт… – произнёс Прокопов.

– Хорошо…

Платон без раздумий залез в боковой карман пиджака и отсчи- тал две тысячи долларов. После чего передал их из рук в руки оперу. Пока опер пересчитывал трясущимися руками деньги, Га- рин внимательно наблюдал за ним, так что к тому времени, когда опер до конца сосчитал деньги, у Платона не осталось никаких сомнений в том, что Прокопов этим утром находится в состоянии жуткого, дичайшего похмелья.

– Всё точно, Платон… – Вместе с этими словами опер положил деньги в карман брюк и озадачил Платона своей следующей фра- зой: – Платон, выпить не хочешь? У нас есть…

Гарин мгновенно, без раздумий, отмел в сторону предложение оперативника:

– Нет, не хочу, Вить. Мне не до этого, веди брата… – Сказав это, Платон расслабился. Судя по всему, дело с братом было им ула- жено. Причём улажено как с малыми потерями, так и самым наи- лучшим образом. С этой самой минуты Платону только и остава- лось, что думать и мечтать о том, как бы побыстрее переговорить с самим Валеркой и опохмелиться после этого в кругу коллег и дру- зей в офисе. Но Прокопов в ответ на просьбу Гарина почему-то тормозил. Он промолчал и так и не сдвинулся с места. Вместо этого он бросил короткий взгляд себе под ноги, задумался, приподнял голову, склонил её набок, сощурился и произнёс, посмотрев искоса в лицо Платону.

Вадим Васильевич Лёвин

– А его у нас нет… – этими своими словами Прокопов ввёл в сту- пор замечтавшегося было Гарина.

– Как нет?.. – опешил Платон и продолжил c изумлением: – А где он?

– Мы его сегодня утром отпустили.

– Как отпустили?

– Так просто, отпустили. Ольшанский час назад его домой отвёз. Зачем его было здесь держать, Платон? Сам подумай! Мы же с тобой вчера по телефону обо всём договорились.

Гарин в ответ на это крепко-накрепко задумался. Он смотрел в лицо сощурившемуся оперу и никак не мог понять для себя од- ного: с какого такого перепугу его брата отпустили из ментовки? Выпустили ещё до того, как он обсудил с Прокоповым сумму взятки и передал ему после этого деньги? Причём не только отпустили, но и как барина до дому на машине отвезли. Некоторое время Га- рин недоумевал и пребывал в растерянности. Но так как дело с братом было им, в сущности, улажено, то он вскоре перестал попу- сту ломать себе над этим голову и пожал на прощание Прокопову руку. Сразу после чего направился прямой дорогой, минуя офис, в квартиру к брату. Сам офис находился в пятнадцати минутах ходьбы от отделения милиции, квартира же, в которой в то время проживал в полном одиночестве брат Валерий, – в двадцати. Пла- тон шёл быстрым шагом по тротуару, и у него никак не сходились концы с концами. «Не могли менты без денег брата выпустить. Не могли! Это же как божий день ясно! Что-то здесь не так? Надо по- торопиться, чтобы Валерку успеть дома застать. А то свалит ку- да-нибудь, ищи его потом как ветра в поле», – подумал Гарин и ускорил свой шаг, так что вскоре чуть не побежал. Платон заско- чил в подъезд и вызвал лифт. Лифт остановился. Платон зашёл в кабинку и нажал кнопку. Кабинка пришла в движение. Гарин прикрыл глаза в ожидании того, когда лифт остановится на нужном ему этаже. Лифт остановился. Платон выскочил из него на лест- ничную площадку и подошёл быстрым шагом к квартире. Поша- рил рукой в кармане пиджака, достал ключи, открыл дверь, вошёл в квартиру и окликнул брата:

– Валер, ты здесь?..

Никто не отозвался на его оклик. «Всё, не успел, свалил ку- да-то», – подумал Гарин, но тут же и услышал:

– Да, здесь.

Гарин прошёл в ту комнату, из которой до его ушей донёсся возглас брата. Сразу же увидел перед своими глазами Валерия. Лицо брата было изувечено. Валерий лежал на кровати и харкал

Гарин

на пол кровью, вся постель была в крови. Глаз не было видно. Нос был расплющен. Правый уголок губы разорван. Пол тоже был за- харкан кровью.

Платон подошёл к кровати и присел на её краешек. Обратился к брату:

– Валер, ты можешь говорить?..

Валерий приоткрыл веки и пошевелил губами:

– Могу.

– Скажи, это тебя в «двадцатке» так изуродовали?

– Да, там.

– За то, что ты в квартиру залез? Тебя на квартире вчера взяли?.. – уточнил Платон.

– Нет, из дому… – произнёс Валерий и попытался ещё раз отхар- каться. Как только брат отхаркался и стал после этого ровно ды- шать, Платон в очередной раз обратился к нему:

– Валер, послушай меня внимательно, я только что был в «двад- цатке». Я им через Прокопова две тысячи баксов передал, чтобы они дело на тебя не заводили.

– Зря. Это они спецом всё подстроили. Я никуда не залезал… – Валерий перевёл дыхание, помолчал и продолжил: – Для того чтобы бабки с тебя потянуть… – Брат замолчал и повторил, наста- ивая на своём: – Я никуда не залезал… – После паузы добавил: – Я ничего им не подписал. Они ночью начали меня избивать, когда я отказался им их туфту подписывать. Перессали, когда увидели, что у меня кровь ртом пошла, вот и решили утром домой отвезти. Ольшанский отвёз… – Сказав это, брат Платона принялся судо- рожно подрагивать и вновь склонил голову к полу, в очередной раз отхаркнув кровью на пол. Следом продолжил: – Я дома был, когда они вчера за мной пришли…

Платон посмотрел на брата и произнёс с сожалением:

– Лучше бы ты всё им подписал, Валер… – Платон замолчал. Он с тихим ужасом смотрел на брата, и в его груди сжималось сердце. Гарин никак не мог понять, почему менты так изуродовали брату лицо, зачем так сурово с ним обошлись, зачем с такой жестокостью избили его? «Неужели из-за “бабок”? Или же просто “хани” пере- жрали и озверели после этого? Вот ублюдки! Хуже братков стали, твари». Придя к такому выводу, Платон в очередной раз посмотрел в лицо Валерию и предложил: