— Любить? — растерянно шепчу я. О какой любви он говорит?

— Да, девочка моя белоснежная. Любить. — подтверждает он, смотря пристально в глаза, потом прижимается губами ко лбу и глухо признаётся. — Разве мог я остаться равнодушным к тебе, моя Шэми. К твоей силе, твоему свету, твоей самоотверженности. Ты проросла мне в сердце с первого дня, и это чувство с каждым часом, минутой, секундой становится лишь сильнее. Я люблю тебя, моя малышка. Горю тобой, хочу тебя, весь твой. Ты предназначена мне судьбой и другой мне не надо.

От его слов щемит моё сердце и так безумно рвётся к этому мужчине. Но как оставить позади всё, что тянет меня назад? Я не могу, не могу. Моё прошлое вылезет ещё не раз, оно снова и снова будет показывать свою уродливую морду.

— Ты даже не представляешь, что я собой представляю. Что мне приходилось творить. — шепчу я, пряча лицо на его груди. — Ты говоришь, что любишь меня, а не знаешь, сколько раз мне пришлось видеть угасающие глаза. Я убивала. Подло, приходя в дом, ловя врасплох. По приказу Мессира находила мужчин и женщин, людей, магов, даже демонов, которые чем-то мешали ему, достаточно, чтобы он скомандовал “Фас!” своей цепной собаке. Как ты можешь любить такое поломанное существо, как я?

— Очень просто, Шэмани. Это всё не твоя вина. Даже поломанная, ты для меня бесценна. И я готов на всё, чтобы исцелить твои раны, залечить твою боль, унять твои страхи. Просто будь со мной и позволь это.

— А если у тебя не получится? Если я останусь больной психопаткой, которую начинает трясти от любого напоминания о пережитом рабстве?

— Ты не психопатка. Не смей так говорить. У всех нас есть прошлое. Иногда оно оставляет неизлечимые следы, но это не значит, что жизнь закончена. Мы — теперь твоя жизнь, Шэми. Я и Сэй. И другие дети, которые у нас появятся. Просто живи. Ради всего этого, ради нас. Как я буду ради вас, ради тебя.

— Я боюсь, Нико. Боюсь не защитить твою дочь. — признаюсь в самом большем своём кошмаре. — Боюсь, что меня поставят перед невыполнимым выбором. Так боюсь.

— Ты имеешь ввиду то, что тебе передал Сорра? О твоей сестре? — хмурит он брови.

— Да. Ты же понимаешь, чего он потребует от меня?

— Ты не пойдёшь. — цедит сквозь зубы демон, сжимая меня до хруста. — Это ловушка.

— Конечно, ловушка. Но он очень хорошо выбрал приманку. Знал, что ради сестры я приду. Жизнью рискну. Опять. — перед глазами снова мелькает выжженная на подкорке картина, маленькая, как сейчас Сэй, Ави, которую он отбрасывает, словно ненужный мусор.

— Шэми, ты не пойдёшь… — Никодий, мотает головой, сжав челюсти, и продолжает. — Ты не пойдёшь одна. Я не позволю тебе совать голову в петлю. Даже ради твоей сестры. Мы придумаем что-нибудь. Обязательно. Возможно спросим совета у Жуарэ. Я уверен, старый пройдоха, далеко не всё нам рассказал. Он любит информацию дозировать, чтобы направлять события в нужном направлении. Вот и тут, совершенно точно, придержал козыри в рукавах. А потом соберёмся вместе с Зафой и обговорим все варианты. Мы найдём выход. Но ты не пойдёшь одна. Слышишь? Я тебе запрещаю даже думать об этом. Можешь считать меня тираном, пусть. Лучше ты обидишься, но будешь жива, чем самоотверженно умрёшь.

Обижусь? Наверное раньше бы и обиделась, но после сегодняшнего дня как-то приняла тот факт, что иногда отдать контроль добровольно бывает просто необходимо.

— Шэми, ты слышишь меня? — мой демон отстраняет меня и берёт лицо в свои ладони. — Обещай мне, что не будешь жертвовать собой.

— Я не могу тебе этого обещать. — грустно улыбаюсь, накрывая его ладони своими.

— Тогда не пущу, не позволю. Запру тебя в своём доме под охраной, чтобы даже носа не высунула и была в безопасности. — начинает бормотать он и целовать моё заплаканное лицо. Его губы нежно касаются лба, закрытых век, щёк, рисуют дорожки из поцелуев, обводя скулы, линию подбородка, пока не прижимаются к уголку рта. — Не смей собой жертвовать, слышишь.

Мне так хочется обещать ему, сказать что не буду, но я не умею, не хочу, не могу ему врать.

— Я обещаю, что сделаю всё от меня зависимое, чтобы остаться а живых и на свободе. — иду на компромисс со своей совестью и потребностью дать моему мужчине желаемое.

И он принимает это, понимая, что большего не добьётся. Наши губы наконец встречаются в мучительно нежном поцелуе. Мы, как двое утопающих, не можем надышаться друг другом. Я не могу. Этот мужчина стал моим воздухом, моей основной потребностью.

И когда его руки принимаются стаскивать с меня одежду, у меня даже мысли не возникает возражать. Я хочу его, всего того, что мой Нико может мне дать. Однако вместо кровати любимый ведёт меня в ванную. Где показывает мне как чувственно и приятно сидеть вместе с обнажённым мужчиной в душистой воде, откидывать голову ему на плечо, пока большие ладони намыливают и скользят по моему телу, курая, нежа, лаская, стирая оцепенение. Как бережно и трепетно может обращаться с тобой тот, кому по силам переломить тебя, как стебелёк. Как хорошо шептать друг другу о своих чувствах, когда между нами нет никаких преград. Как нежность и желание постепенно вытесняют из головы всё плохое.