— Мне было велено убить их обоих. Девочку в первую очередь, но поскольку мистер Зарба являлся бы препятствием и угрозой для меня, я бы вступила в бой. — максимально конкретно отвечаю я, начиная кое-что понимать.

— Я бы не убил её, зная всю ситуацию. — стоит на своём Никодий.

— Да. Но она бы осталась рабыней.

— Почему? Если бы я обездвижили её, Сэй сделала бы всё то же самое.

— Нет. — шепчу я, прекрасно помня, как взрывался от боли мозг, когда я сама начала сопротивляться установкам.

— Даже Сэй не справилась бы, если бы Шэмани самостоятельно не пошатнула власть Сорра над ней. — подтверждает мои мысли Жуарэ. — А для этого всё должно было сложиться так, как сложилось. Другого варианта не было. Разве ты стал бы что-нибудь менять, Никодий? — хитро щурится старик.

Я слышу как хмыкает Зафар Тамри в соседнем кресле, чувствую, как скрестились на мне снова все взгляды, а сама борюсь с желанием посмотреть на мужчину, ставшего моим наваждением. Я уверена, что он не стал бы рисковать дочерью, имей выбор. Но после секундного молчания он произносит уже гораздо спокойней и совершенно уверенно.

— Нет. Не стал бы.

Не выдерживая, вскидываю голову и встречаюсь с устремлённый на меня взглядом Никодия. Он имеет ввиду именно то, что сказал. Он действительно так считает.

— Я так и думал. Тем более, я был уверен, что девочки справятся. Видел это отчётливо. — довольно сообщает Жуарэ.

— А Пророчество? Оно хоть настоящее? — спрашиваю тихо, всё ещё ошарашенная ответом Никодия.

Глаза Жуарэ прекращают смеяться, брови хмуро сходятся на переносице.

— Да. Пророчество настоящее. И мне действительно жаль, что Сорра знает его, угрожая теперь Сэй. Я не вижу его дальнейших действий. Но когда сойдутся три луны, либо он обретёт ещё большую власть и начнёт восхождение к мировому господству, либо будет повержен. И причиной станет дочь его заклятого врага. К сожалению не знаю, как это произойдёт. Вселенная не хочет открывать мне подробности, потому что ещё ничего не решено.

— Мировому господству? — встряёт гигант Зафар. — Серьёзно? Глава ордена кровососов?

— Я говорю то, что вижу, мальчишка неверующий. — с ноткой раздражения отвечает Жуарэ.

— Как он этого добьётся? — более серьёзно спрашивает Никодий.

— А вот это не ко мне вопрос. — отвечает Провидец.

И снова все взгляды устремляются на меня. С чего это они решили, что я знаю планы Сорра? Но дело в том, что я действительно знаю. Нет не во всех деталях и нюансах, ибо он никогда их не озвучивал. Но именно я находила для него нужных людей и нелюдей, я проводила его к ним и присутствовала при разговорах, а зачастую была той силой, которая решала их исход. И если Мессир узнает, что я не только жива, но и свободна, то быть мне такой же мишенью, как Сэй. Я очень многое могу рассказать.

— Шэми? Ты не хочешь с нами ничем поделиться? — вкрадчиво спрашивает Никодий.

— Девочка, тебе ведь хочется отомстить этому кровопийце? — восклицает его начальник охраны.

А Провидец просто подбадривающе подмигивает.

— Я была его рабыней, а не доверенным лицом. — возражаю тихо, не уверенная, как лучше поступить в данной ситуации. Рассказать всё и переложить часть ответственности на этих мужчин, или попытаться самой ударить на опережение. Смогу ли я найти Мессира? Скорее да, чем нет. Он не ждёт меня. Смогу ли я убить его? Нет. Тварь подстраховалась. Я, как и все, кто ему служит, дала клятву на крови ещё до того, как он полностью подчинил меня. Я жизнью сестры поклялась. И только это давало мне надежду, что она ещё жива.

Зафар открывает рот, чтобы ещё что-то сказать, но Никодий останавливает его одним строгим взглядом. Он мог бы надавить на меня сейчас. Поддалась бы я, или нет, это уже другой вопрос. Но он мог бы. Но не делает этого, словно… понимает, как важно для меня сейчас принимать решения самостоятельно. Если и искать союзника, то именно такого. А союзник мне нужен. В таком ракурсе моё решение очевидно. А эмоции можно и в сторону отставить. Поэтому, всё взвесив, произношу.

— Я свободна от его установок. Но пойти против Мессира мне сложно.

— Почему? — вскидывает бровь Никодий.

— Клятвы. На крови. Их дают все, кто служит ему. Добровольно, или принудительно. Я сопротивлялась до последнего, но кинжал у горла трёхлетней сестры стал веским аргументом. Поэтому, даже сейчас я не могу убить его, не могу сознательно причинить вред…

— Предусмотрительная тварь! — грохает с досадой кулаком по столу Зафар.

— А не сознательно? — задаёт правильный вопрос Никодий.

В последний раз я улыбалась девятилетним ребёнком и, наверное та гримаса, которая искажает моё лицо вряд ли похожа на улыбку, скорее на кривую усмешку. Но мне плевать. Потому что я, как никто другой знаю, сколько внутренних запретов можно обойти, если уметь не задумываться.

— Вы замечали, как может постепенно измениться мнение общества о чём-то неприемлемом и казалось бы неоспоримом? — Я не могу напрямую рассказать, что именно делает и планирует Мессир. Но что мешает мне порассуждать, а моим слушателям сделать соответствующие выводы?

Никодий склоняет голову набок и в его прищуренных глазах мелькает понимание. Чувственные губы изгибаются в довольной улыбке. О да, он точно услышит всё что нужно.

— И как же это работает? — заинтересованным тоном спрашивает он.