Нет... нет ... пожалуйста…

То ли её разум, то ли тело были в полете, она не знала. Она летела, как пуля, сквозь красные просторы и зеленые измерения, проносясь сквозь время, пространство и материю.

Когда всё закончилось, она ползла по почерневшим развалинам Стокса, обезумевшая и хнычущая, всё её тело ныло и болело, чудовищная головная боль пульсировала в черепе.

– Лекс?– она услышала свой плачущий голос.
– О ... Лекс, где ты?

Обожжённая горячим пеплом, она втащила своё измученное тело через искорёженный дверной проем, кашляя от густого дыма. Дом, или здание, или что там ещё, чёрт возьми, это было, всё ещё дымился. Она поспешно сорвала с себя рубашку и прижала её ко рту, чтобы не задохнуться.

Лестница.

Наверху дышать должно быть легче.

Она карабкалась по ней на четвереньках, тяжело дыша, со скованными мускулами и странным онемением в конечностях. Наверху было жарче, но дышать было действительно легче. Она нашла дверной проём и пролезла в него, закрыв за собой дверь.

Она ждала там, подтянув колени к голой груди, прислонившись к двери, не в силах даже встать и найти стул. Так она и спала. Несколько минут или часов, она не знала.

– Рамона? Рамона?

Она сначала не узнала голос, но потом вспомнила кому он принадлежит. Лекс. Она немного отодвинулась, ударившись плечом о дверь.

– Рамона?
– крикнул Лекс.

Да, подумала она. Я здесь.

Он уже стоял за дверью, колотил по ней и звал её по имени. Она слышала его дыхание, отчаяние, скрывающееся за его словами. Его голос был похож на голос маленького мальчика, который еле сдерживает слезы.

– Рамона?

В горле у неё так пересохло, что она едва могла что-либо сказать. Она пошевелилась, наклонив голову, прядь тёмных волос упала на её глаза, которые больше не могли видеть. Кривая усмешка расплылась на её белом, шелушащемся лице, когда её пальцы потянулись к дверной ручке.

– Это ты, куколка?
– сказала она.