Затем позади него раздался звук падающей ложки.

Послышался скрип табурета.

Я не хочу видеть, я не хочу этого видеть, чёрт возьми.

Су-Ли застыла, как столб. Её рука была холодной, как будто она держала пакет со льдом.

С пересохшим, как сажа, ртом Лекс очень медленно повернулся и чуть не закричал. Су-Ли, конечно, сделала бы то же самое, если бы у неё не пропал голос, и в ее лёгких было достаточно воздуха.

Вуду люди были живы и двигались.

Они не делали ничего угрожающего. Они просто делали вид, что обедают, подражая тому, что делали при жизни. Они подносили ко рту бутерброды, ложки супа и чашки кофе, словно в насмешку над едой и питьем, на что были неспособны, ведь их губы были зашиты. Один из них даже читал газету, а двое других вели оживлённый, но молчаливый разговор лицом к лицу. Звенели чашки, стучали вилки. Наливали кофе и нарезали жареный стейк из курицы. Это было похоже на какую-то причудливую пародию на жизнь. Они были мимами и ничем больше. Это могло бы быть мрачно-комичным, если бы не то, как они выглядели и сама природа этого места.

Лекс и Су-Ли молча наблюдали за ними.

Похоже, они мало что ещё могли сделать.

– Я думаю, мы можем пройти через дверь, видим мы её или нет, - сказал Лекс.
– Давай попробуем. Это безумие, но стоит проверить.

Су-Ли была просто вне себя. Было очевидно, что она не знала, о чём думать, но также было очевидно, что она полностью доверяла ему. Он многое повидал, и это придавало ему сил.

Они вместе повернулись и потянулись к зеркальному окну, веря и в то же время не веря.

Позади них ... всё стихло.

Дерьмо.

Они повернулись, а вуду люди прекратили свои занятия. Очевидно, представление закончилось. Все они были полностью неподвижны. Кофейные чашки застыли в воздухе, как ложки и вилки. Парень в одной из кабинок поднёс ко рту недоеденный гамбургер. Когда он выпал из его пальцев, парень, казалось, не заметил этого.

Лексу это не понравилось.

Что-то должно было произойти.

Что-то ужасное.

А затем, как будто закусочная знала, что он ожидал этого, вуду люди медленно повернули головы. Все они уставились на Лекса и Су-Ли своими блестящими глазами-пуговицами.

– К чёрту всё это, - сказал Лекс.

Он повернулся к ним спиной и подошёл к зеркальным окнам. Протянув руку, он прижал кончики пальцев к стеклу и увидел, что они остановились на стекле. И всё же, хотя он видел, как они остановились, он чувствовал, что дверь, которую он не мог видеть, сдвинулась на дюйм или два.

Послышался шорох, и он заметил, что все посетители поднялись на ноги.

Они шли толпой.

Он бросил ещё один взгляд назад, и да, они действительно приближались... только все они были в огне. Не просто горели, а плавились, как восковые манекены. Глаза дымились и пузырились, сочась из глазниц. Носы и губы сползли с лиц. Лица превратились в черепа, блестящие от плавящейся восковой плоти, а волосы пылали, как горящие парики.

Вонь была невыносимой.

Лекс толкнул дверь и вышел в ночь, волоча за собой Су-Ли. Он двигался быстро и не останавливался, пока они не оказались на улице. Затем он осмелился обернуться, ожидая увидеть толпу пуговицеглазых людей.

Но там ничего не было.

В закусочной было темно. Не было никаких признаков того, что что-то произошло. Он подошёл к зеркальным окнам. Сложив ладони рупором, он заглянул внутрь.

Забегаловка была совершенно пуста.

– Это просто безумие, - сказал он.

Затем снова зазвучала сирена.

12

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Казалось, что по коже Чазза ползают тысячи крошечных насекомых, взбирающихся по рукам и ногам вверх по спине. Ощущение было настолько реальным, что он царапал кожу до боли. Но жуков не было, был только страх.

Он наблюдал за Одноногой Леди.

Теперь она остановилась посреди улицы. Просто стояла, не двигаясь и ничего не делая. Он внимательно посмотрел на неё и понял, что она стала неживой. Теперь она была просто куклой. Она была не более живой, чем манекен в витрине магазина.

И что теперь?

На самом деле ему хотелось, чтобы она двигалась. По крайней мере, он знал, что она задумала. Как будто она поджидала его там, строила планы, пытаясь поднять его тревогу и опасения на новый уровень. Если это так, то у неё это очень хорошо получалось.

Сейчас самое время уйти, сделать что-нибудь, но он был так же неподвижен, как и она.

Она ждала.

Он ждал.

Он и сам не знал чего, просто в глубине души он был слишком напуган, чтобы двигаться. И снова он пожалел, что рядом нет Рамоны.