— Но ведь, если умирать, то уже значит прерывать вечность.

— Не воспринимай смерть, как конец, или как начало. Это лишь форма вечности.

— Ни что не вечно под луной.

— Версия, преследующая определенную цель.

— А чувства? Чувства не могут быть вечны.

— Чувства суть производные измышления и способы его воплощения в жизнь посредством внутренних морально-психологических возможностей.

— Так можно чувствовать вечно?

— Можно всё. Это всё зависит лишь от тебя.

— Можно вечно любить? Любовь самое сильное чувство?

— Нельзя определить, какое чувство самое сильное, просто так, лишь приняв к расчету теоретические выкладки. Опыт может разбиться в прах, столкнувшись с чем-то новым, тем, о чём ты не мог и помыслить.

— Мне тяжело это всё воспринимать. Порой я не понимаю ничего. Или я не способен? Я способен чувствовать, понимать только то, о чём знаю, что могу, на что у меня есть право, возможности?

— Каждый способен на всё. И на то, чтобы всё чувствовать, и на то, чтобы всё понимать. Но не каждый верит в себя. Не каждый готов принять ответственность, не каждый готов выжать из себя силу.

— Но что для этого нужно? Что мне сделать, чтобы было так?

— Для этого нужно всего лишь одно — желать. И тогда звезды будут вращаться вокруг тебя, пытаясь обогнать друг друга.

«18 сентября, вторник». Устроившись на фоне горного склона, осыпанного золотом листьев, дата дразнила Маргариту, глядя с календаря, висевшего в холле отеля «Белая гора». Кроме юного администратора, неизменно красневшего в присутствии красивой гостьи, в холле никого не было. Рита ещё некоторое время разглядывала календарь, после чего повернулась к администратору и спросила:

— А скажи мне, Хосе, что будет здесь через две недели? Насколько я помню, с октября месяца начинается сезон?

— Да, — прокашлявшись, ответил Хосе.

— Значит, отель будет работать в обычном режиме, принимать туристов, которых будет много и все они будут настоящими. И войти, и выйти из отеля сможет кто угодно и когда угодно. Ведь так?

— Думаю, да, — ответил Хосе, оглядываясь по сторонам.

— На какой вопрос ты мне ответил?

— Начнется сезон, и все могут войти и выйти и… Но, сейчас туристы тоже настоящие, просто… Я не знаю, кто они и…

— Уже кто-нибудь забронировал номера? Ты же это должен знать? — продолжила допрос Маргарита.

— Да, забронировано на октябрь уже две трети, даже больше, номеров.

— И прямо с первого октября?

— Да.

— И что же будет со мной в таком случае к этому моменту, тебе не говорили?

— А что с вами может быть? Я не знаю. А почему вы спрашиваете?

— Хосе, ты же неглупый мальчик, и давно понял, что я тут не по собственной воле, что за мной следят и не выпускают никуда. Я тут уже две недели. Я пленница.

— Ну что вы, какая же вы… — начал Хосе.

— Слушай, Хосе, три дня назад ты мне помог. Помоги ещё?

— Я ничего не могу. Я же ничего не знаю, — испугался Хосе.

— Так попробуй узнать. Пожалуйста, — проговорила Рита жалобным тоном.

— Но, что вы хотите, чтобы я узнал? — моментально сдался Хосе.

— Кто меня тут держит, зачем, и сколько ещё это будет продолжаться? И что со мной собираются сделать? — выложила Рита.

— Я же… Как же… Я…

— Ты постарайся. Ты же хороший парень, я вижу. Неужели тебе самому не интересно? Если, конечно, ты действительно ничего не знаешь.

— Что вы, — взмолился Хосе, — я ничего… Я не причем, я тут недавно… Я…

— Ты только не волнуйся, — успокоила его Рита и улыбнулась.

— Хорошо, я постараюсь, — упавшим голосом согласился Хосе.

— Спасибо, — сказала Рита и направилась к выходу.

Озолотив листья, осень принялась их красть, срывая с веток и унося, по воле ветра, прочь от их летнего пристанища. Благодаря тому, что отель обосновался возле соснового бора, вечнозеленая хвоя не позволяла в полной мере ощутить осеннюю экспансию, и изменение цветовой гаммы окружающей природы не было доминирующим признаком смены времени года. А вот понемногу остывающий к миру воздух ясно давал понять неустанное движение календаря к зиме.

Приблизилось время полдника. В открытом кафе в это время подавали пиццу, выпечку и напитки. Рита попросила принести ей чашку чая и булочку с корицей. В кафе находились ещё трое молодых людей, это были те альпинисты, что не стали в прошлый раз идти на контакт. В том, что никто из так называемых клиентов «Белой горы», находящихся в данный момент в отеле, не мог ни принести пользы, ни вызвать интерес, ни, просто, поговорить по-человечески, Рита убедилась давно, поэтому попытки завести с кем-то знакомство, она оставила. За все пребывание в отеле, назвать его вымершим было нельзя. Какие-то люди, хоть и в малом количестве, постоянно попадались Рите на глаза. Вот и сейчас, хиленькая массовка, представленная альпинистами и ещё парой теней-клиентов, бродящих между аллей, создавали впечатления худо-бедно, но живой цивилизации. Только эта цивилизация была лишена способности к общению.