— Не вопрос, Макс, — тихо согласился Ян, — утрясём и найдем. Завтра же и найдем, во всяком случае, найдем путь к решению.

— Ну, я пойду тогда.

— Давай, до завтра.

Максим стоял на балконе своего номера в гостинице и курил одну сигарету за другой. Последние отблески солнца бултыхались в волнах где-то на западе.

«Что мне делать? — спрашивал себя Максим. — Кем я стану? Доносчиком? Стукачом? Зачем мне это нужно? Мне нужны все эти люди. Их нельзя терять. Они все звенья одной цепи, которую запутали так, что ничего невозможно понять. Проклятье!»

Максим нырнул в номер и устроился на диване, уткнувшись лбом в колени.

«Какое мне к чёрту дело до этих наркотиков? Плевать я хотел! У меня есть личные интересы. Моя первоочередная задача на сегодняшний день — найти Маргариту. И никто из людей, способных мне помочь в этом деле не должен пропадать. Это раз. Это практическая, фактически, шкурная сторона дела. Твою мать, шкурная сторона! Он мой, если не друг, то приятель, он мне понравился. Он, снова вернусь к шкурной стороне, он может быть мне полезен… Что мне делать?»

Максим снова вскочил и вышел на балкон.

Через десять минут мучительных раздумий, Максим, затушив сигарету, влетел в комнату, взял телефон и набрал номер.

— Здравствуйте, я хочу заказать столик в «Хрустальной сове».

Леонардо Манчини, скрестив на груди руки, задумчиво смотрел перед собой.

— Дело дрянь, — прошептал он.

Максим пристально наблюдал за ним.

— Ты не боишься? За точкой могут уже наблюдать. Я распоряжусь, чтобы тебя незаметно вывели через другой выход и отвезли домой. Не будем терять времени, нужно будет всё подчистить. Пойдем.

Максим пошел вслед за Леонардо, который вскоре окликнул одного из своих людей и попросил его доставить домой Максима.

— Ну, давай, Макс, — улыбаясь, проговорил Змей, — теперь не знаю, когда свидимся, но, если что, звони по тому же номеру. Спасибо тебе.

— Да ладно, — как ни в чем ни бывало, сказал Максим, — какие дела?

Максим, пожав руку Манчини, направился за приставленным к нему человеком.

— Макс! — окликнул его Леонардо.

Максим обернулся. Манчини медленно подошёл к нему, взял обеими руками за плечи и, наклонившись к самому уху, прошептал:

— Я в долгу не останусь.

Он тут же развернулся и ушёл.

Максим заснул только под утро. Всю ночь он пытался найти оправдание своему поступку или, тем более, сделать его просто-напросто очевидным и не бросающим ни тени сомнения, ни в одну из сторон света. В конце концов, он пришёл к тому выводу, что решение это было обдуманным, и каким бы оно не выглядело в разных плоскостях, оно было его.

«Я так решил — я так сделал… Так должно было быть…»

Глен Хайден был удивлен и даже напуган столь неожиданному и срочному приглашению. Он стоял около арки, ведущей во двор жилого дома перед многолюдным бульваром. Вдруг на него словно с неба свалился Леонардо Манчини. Тот схватив его за грудки, затащил в арку и прижал к стене.

— Вы какого хрена творите, вашу «горбезмать»! А, я спрашиваю?

— Вы о чём? — прохрипел Хайден.

— Имей в виду, кто бы сейчас за нами не наблюдал, мой человек держит тебя на прицеле и, если что, вынесет тебе на хрен мозги так, что я запачкаться не успею.

— Да в чём дело? — снова прохрипел Хайден.

Манчини выпустил его и достал сигарету.

— Так, значит, наше сотрудничество движется? И двух недель не прошло, вы меня уже закрыть решили? Я принял нужные меры. Наш с вами тандем может стать очень популярен в телевизоре…

— Да в чём дело? — уже крикнул Хайден.

— Что ещё за облаву вы затеяли?

Хайден удивленно посмотрел на Манчини.

— Не нужно строить столь ангельскую невинность. Очевидно, что, накрыв меня, кто-то получит ордена за раскрытие преступлений, а я не доживу до встречи с адвокатом. Меня нет и опасаться вам нечего. Одним словом, вы передумали мне доверять? Могли просто грохнуть. Могли… Я предупредил, если…

— Стоп! — одернул Змея Хайден, — какая облава, какие ордена, о чём ты говоришь?

— А вы не в курсе, офицер Министерства Городской Безопасности?

— В курсе чего?

— Мать твою! Тебе ещё раз повторить? Сегодня меня и Чена будут крыть. По полной программе, всех под чистую, ваш «спецназ» знает дело.

— Мне об этом ничего не известно, — заявил Глен.

— Да мне насрать на то, что тебе не известно. Почему мне известно, а тебе нет? Это входит в наш договор о партнерстве?

— А как…

— Не твое дело. Это факт. Проверь. Мне уже по хрен, нас не найдут, но мне это не понравилось. Я сомневаюсь в искренности наших взаимоотношений.