— Был бы ты жив, получил бы по губам за мат, — ухмыляюсь.

— А сам-то? — смеётся Андрей. — В любом случае, в бытность мёртвым есть свои плюсы.

Спросить, какие к чёрту плюсы могут быть, когда ты труп, не успеваю, потому что просыпаюсь — как всегда резко, взмокший, на смятых простынях; эти сны меня добивают, потому что если они такие хорошие, почему я каждый раз просыпаюсь как после кошмаров?

Заснуть снова даже не пытаюсь; обречённо встаю с постели и бреду на кухню, где осушаю здоровущий стакан воды — в горле настоящая засуха — а после возвращаюсь в спальню, где достаю из-за висящей на стене картины дневник. Это смешно, но после того, как мы потеряли Андрея, я замкнулся в себе, и по совету психолога мама предложила мне вести дневники, потому что разговаривать я ни с кем не хотел, а уж делиться собственными переживаниями — тем более.

Я ведь парень, а не сопливая девочка, чтобы жаловаться.

С тех пор прошло уже почти пять лет, надобности вести дневник не было, но дурацкая привычка осталась, и этих тетрадей у меня уже в районе пятнадцати — не знаю, сколько именно. В них обычно я описываю весь пиздец, который со мной происходит, потому что не хочу грузить этой хренью своих парней — они и без моей помощи часто грузятся. При них я обычно веду себя придурком, как меня называет Андрюха, потому что должен же хоть кто-то из нас задавать атмосферу и уводить негатив из головы. Это что-то вроде маски, хотя кто-то может назвать меня двуличным — в кругу друзей я один, среди членов семьи — другой, а один на один — третий, и хрен кто догадывается об этом.

Ну кроме Костяна.

Наверно, я просто заебался держать всё в себе, раз в тот раз спьяну наговорил ему всего; хорошо хоть он не разболтал парням, потому что жалость мне не нужна.

На часах — шесть утра, но за окном кромешная темень: чёртова зима со своими короткими днями. Обычно я делаю всё, чтобы не думать о проблемах, не забивать мозги и избегать сложных ситуаций — короче, страдаю хренью. Частенько веду себя как полный дебил, но это моя «программа защиты свидетелей» — не хочу, чтобы кто-то знал, что на самом деле я самый занудный человек из всех. Оттого, что Костян знал, каким я могу быть на самом деле, было и охренительно легко — и в то же время не по себе. Мне не было стыдно, потому что я — это я, чёрт возьми, просто есть вещи, которые ты не рассказываешь никому, даже близким друзьям.

Вещи, с которыми остаёшься один на один, куря ночью на балконе сигарету.

Я часто распределял в голове нашу компанию по характерам: Кир, например, прирождённый лидер, потому что всегда знает, как надо; Макс прямолинейный и готов в нужную минуту подвалить пиздов; Костян серьёзный и редко когда теряет голову — быть может поэтому я тогда раскрылся именно перед ним; Ёжик — это Аид из мультика про Геркулеса: частенько бывает мрачным без причины и поддаётся плохому настроению. Ну и раз уж все такие строгие, кто-то же должен был взять на себя роль идиота, чтобы спасать остальных от депрессняка и скуки, так почему бы этим кем-то не быть мне?

Единственный минус — после всего некому вытаскивать из депрессняка меня самого.

Описав в дневнике свой сегодняшний «счастливый кошмар», вышвыриваю из головы все закидоны, возвращаюсь в комнату и натягиваю толстовку и джинсы, размышляя о том, где в этом году отмечать Новый год. Отец собирается поехать в Альпы покататься на лыжах и берёт Аню с собой, но чего я в этой Европе не видел? Илья — самая охерительная компания, которую только можно придумать, но делить квадратные метры с Жанной означает, что праздник закончится скандалом, ибо эта падла найдёт, за что выпилить мозг брату.

Покумекав с пару минут, понимаю, что в этом году я просто нахуярюсь в одиночку в своей квартире и после потащусь куролесить, куда глаза глядят, а на утро буду разгребать последствия своей пьянки.

По наклонной катишься, принцесса.

Кривляюсь своему отражению в зеркале, ерошу ворох волос на голове, надеваю пальто и цепляю соблазнительную улыбку на губы: самый верный способ избавиться от лишних мыслей — трахнуть какую-нибудь красотку.

Благо, желающих переспать с одним из пяти популярных парней института хоть отбавляй.

Я вот давно мечтаю поиметь близняшек.

Фыркаю и выхожу из дома; надо будет позвонить отцу и спросить, как он, потому что Андрей не единственный, кого наша семья потеряла за эти последние самые отстойные пять лет.

Сопротивляясь, мозг вновь блокирует мыслительный процесс, запуская защитный механизм придурковатости, и я запрыгиваю в свою детку — вот единственная постоянная женщина в моей жизни. Моя ревнивая «Hyundai Genesis G70». Временами реально угараю над тем, какая она чувствительная — если судить по тому, сколько раз она глохла или отказывалась заводиться, когда в салоне находилась девушка. Макс однажды в шутку назвал её Кристиной[2], а я ржал над тем, что однажды она придёт за ним посреди ночи. И всё бы ничего, если бы однажды я не застукал бухого в дым Соколовского с фонариком в моём гараже посреди ночи — придурок просил у моей тачки прощения! Но имя мне понравилось, да и прицепилось оно к моей детке, как банный лист — короче, парни мою машину только так и кличут.

Хотя временами реально становилось не по себе.

Грёбаная дикая фантазия.

В тачке включаю магнитолу, и на весь салон раздаётся песня «ELMAN feat. JONY — Кроссы»; не скажу, что я фанат музыки, но существуют несколько песен, способных меня раскачать, и «Кроссы» — одна из них. Саб в машине настолько лихой, что стёкла начинают дребезжать, ну и я, в общем-то, решаю, что грех слушать такую песню в одиночку, поэтому опускаю стёкла и перед тем, как срулить со двора, успеваю заметить маячившую в окне первого этажа бабку, которая грозила мне кулаком. Ржу в голос, потому что я хоть и могу поступать правильно — и чаще всего так и делаю — но это скучно, чёрт возьми.