— А-А-А-А-А! — рухнув, начав кататься по камню, гулко ударяясь о него шлемом, кричащий грешник выглядел…

Я заржал. Глядя на истекающего кровью придурка, я хохотал, понимая, что реагирую слишком эмоционально и понимая, что одна из причин этому — приближающийся флешбэк. Опять подкатило это полузабытое чувство надвигающегося беспамятства, напичканного кусками рваных воспоминаний. Но пока я держался.

— Что ж вы смеетесь, ироды?! — пронзительно завизжала выскочившая из того же переулка женщина, бросаясь на колени рядом с раненым — Он же человек! Он ранен тяжко! Кровью истекает! А вы смеетесь! Надо помочь!

— Рэк…

— Да…

— Если через десять секунд этот крикун будет все еще здесь — прострели ему вторую ногу.

— С радостью! — оскалился Рэк и тут же заорал — Эй шлюха благочестивая! Напряги жопу, заткни пасть и тащи своего мужа или тупого сынка туда, откуда он вылез — в жопу! Считаю до пяти — потом стреляю ему в тупую башку!

— Что ты такое…

— Пять! Четыре!

— Боже! Боже! — вцепившись в руку раненого, женщина поднапряглась и с удивительной скоростью и силой поволокла его в переулок. Во временной лимит они уложились, скрывшись за забором. Следом хлопнула где-то там калитка и все затихло секунд на пять.

Очередной протяжный вопль — мышиный боевой крик, походу — дрожащий и слишком уж тонкий, донесся из следующей улочке.

— С топором — буркнул Тигр, успевший залечь на краю крыши и ласково поглаживающий лежащую рядом винтовку — А за ним молча бежит еще один пацифист — с дробовиком в левой руке и вилами в правой. Можно я…

— Ни в чем себе не отказывай — повел я рукой, другой снимая с пояса флягу с водой.

Щелкнул выстрел. Тут же с улицы заорали. Вдруг затихли. И снова резкое дрожащее «А-а-а-а-а!», на этот раз наполненное куда большим ужасом и удивлением. А следом и вовсе фееричное:

— Пули грешников рождают адскую сталь! Адскую сталь в чреслах наших порождают! Адскую сталь! Матерь моя! Отец моя! Адскую жгучую сталь родят в чревах и чреслах наших! Семя их грешное! Семя проклятое вошло в меня и породило… породило! Боже!

И снова тишина на пару секунд. А потом крик, принадлежащий уже другому:

— Что сотворил я?! Что сотворил с задом его?! Что сделал я с задом ближнего своего?!

Не дожидаясь вопросов, фыркающий от смеха зверолюд, перезаряжая винтовку, пояснил:

— Стрелял в живот. Попал ниже. Он от огорчения резко встал. А бегущий следом с вилами — нет. И с размаху всадил ему вилы в задницу — под таким углом, что все три зубы вылезли с того места, куда ушла пуля. Вот он и решил…

— Что пуля расцвела в его животе… подстрели второго крикуна. Но не убивай. Рань так, чтобы мучился.

— Живот или яйца?

— Как вариант. Больше раненых — больше забот с ними, больше страха, меньше желания нападать на грешников. Наблюдение вести постоянно! А я чуток отдохну…

— Есть, лид!

— Всем! У них есть не только дробовики и вилы! Найдутся и винтовки — с прошлых Семерок взятые. Могут сыскать револьверы или даже пистолеты! А может что-то автоматическое и компактное, что легко можно скрыть в штанах, подойти вплотную и всадить в упор очередь в того из придурков-героев, кто возомнил себя слишком крутым. Не расслабляться, короче. Броню не снимать. Забрала не поднимать — чтобы харей свинцового шершня не словить. Никого к себе не подпускать!

— Есть!

— Автоматическое и компактное в штанах? То есть скорострельное и маленькое? — прогудел Рэк, озирая притихшие дома — Ха! Я так и думал! Ушлепки тупые! Кролики сраные! Еще одна падла сюда явится с оружием — всех нахер вырежем под корень!

Щелкнул еще один выстрел. С улицы донесся второй крик, что перерос в стон настоящей муки, а затем и вовсе затих.

Приткнувшись у стены, так, чтобы меня прикрывала повозка с одной стороны и поленница с другой, я затих, стремительно отключаясь.

Изоцитрат алого лайма…

А в кармане есть и еще кое-что прорекламированное Лео Сквалыгой. Я получил это в качестве аванса, но использовать все сразу пока не решил — погляжу, чем обернется этот флэш…

Деловито работая тяжелым молотком, он умело прибивал картину к стене старого кирпичного дома. Эти тесно стоящие муниципальные коробки «уютно социальное жилье эконом-класса» были предельно тесно понастроены там, где некогда была пустынная возвышенность, что теперь превратилась во влажное душное побережье. Море шумело в тридцати метрах. И с каждым днем он подходило все ближе. Очень скоро тут все уйдет под воду и десятки тысяч нищебродов превратятся в бродяг. А следом лишатся социальной помощи и регулярных правительственных поставок дронами — кое-какие лекарства, пищевые пайки, немного витаминов, чтобы дети росли не совсем уж уродами без овощей и фруктов. А еще клетчатка. Центнеры клетчатки поставляло заботливое правительство — ведь надо чтобы дерьмо двигалось по кишечнику, а не кисло там бездвижно, порождая гнилостные нездоровые последствия. Но откуда взяться дерьму в кишечнике, если большинство жителей этого прибрежного городка жрут не чаще раза в день?