— Кирасу и прочую снарягу под тебя снова придется переделывать — заключил я.

— Ага — кивнул Хван, начав шагать чуть уверенней — Джоранн… я в норме… мой рюкзачище где? Хочу нагрузки… Командир!

— Да?

— Уже можно заново познавать себя? Прыгать там, ползти, сгибаться…

— Само собой — с одобрением кивнул я, глядя на приближающееся поселения и не обращая внимания на поскрипывающую рядом повозку с молодыми аммнушитами, напряженно вглядывающимися в бывший отчий дом.

Мне сейчас не до них.

Беспрепятственно войдя в поселение, мы прошли короткой улочкой и оказались на аккуратно прямоугольной площади, мощенной серой камнем. Со всех сторон фасады домов, окна плотно закрыты ставнями, двери захлопнуты, равно как и калитки — перед каждым домом небольшой клочок земли, огороженный невысоким забором и усаженный цветами. Цветущие растения взбираются по стенам домом, накрывают собой крыши, образуют ажурные благоухающие арки над боковыми улочками, покрывают собой большие навесы, под которыми полным-полно столов, лавок и жратвы. Ясно… Именно сюда должно было прийти наигравшееся на поле в мяч стадо пацифистов, чтобы рассевшись по лавкам, пожрать от пуза вкуснятины. А вон там груды каких-то ярко окрашенных палок, еще мячи, обручи… видимо, веселые игрища планировались до глубокой ночи. Ну да. Надо же поскорее выбить из голов молодежи воспоминания об ушедших в лес подростках посмевших выбрать для себя иной жизненный путь.

Но не могу не признать — это такое пасторальное с виду поселение действительно может показаться кому-то раем. Поэтому я и пнул разинувшего рот Стейка под колено, что посвятил аж несколько минут своей жизни на завороженное разглядывание тщательно взращенных благоухающих красот. Охнув, тот рухнул, тут же заученно перекатился и подскочил, уронив руку на оружие. Поняв, кто именно его пнул, убрал лапу и уставился на меня с вопрошающим недоумением.

— Как только в башке появляется мысль — вот бы мне такой дом, красивую пухлую женушку и стайку детишек… — волк умирает, рождается буйвол. Знаешь разницу между этими двумя зверьми?

— Э-э-э… волк ест мясо, а буйвол траву жует?

— Буйвол убивает только защищая себя или стадо. Волк убивает постоянно и не задумывается о причине. Понял меня?

— Да!

— Что ты понял?

— Что не хочу быть Стейком! Ведь это как кусок жопы буйвола которого завалили волка…

— Ты учишься — одобрительно кивнул я — Заслужи другое имя.

— Да! Но вообще меня зовут…

— Заслужи другое имя.

— Все понял, лид! В жопу рай, подайте ад! С волками жить — людей крошить!

Поморщившись, я махнул ему в сторону повозки и велел помочь сразу со всем — с разгрузкой, с едой и прочим. Нас слишком мало, чтобы я мог назначить каждому бойцу одно дело. Заставлять же своих ветеранов заниматься готовкой я не собирался — мирные тут пацифисты или нет, но это их земли, их родина. Даже червь попытается укусить, если на него наступить. А мы не только прошлись по ним подкованными сталью ботинками и копытами, но еще и выдвинули нехилый такой ультиматум. Мы подобны демонам явившимся прямо из ада… и фальшивые праведники обязательно попытаются вернуть нас назад.

— Лид?

— Не расслабляйся, орк — произнес я и кивнул на крыши — Ушастого и Котлету на крышу. Пусть залягут пятками друг к другу и наблюдают за крышами и улочками.

— Что сделаются эти тупые ушлепки? — орк поморщился даже с некоторым разочарованием — Они тронутые! Вялые уроды! Только и умеют что молиться, ничего при этом не делая!

— Согласен — кивнул я.

— Они же перепахали тут все вокруг — заметила Джоранн, пытающаяся что-то выковырять ножом из щели в броне Хвана — Тут даже ландшафт изменен.

— Это сделали не они — рыкнул орк.

— Их предки — пахали — продолжил я — А эти слизни просто живут по однажды составленному сборнику правил с четко прописанным распорядком бытия. Пахать землю тогда-то, сеять пшеницу тогда-то, собирать ягоды и грибы тогда-то, насиловать и убивать грешных подростков тогда-то, сладко петь в молельнях — тогда-то. Рэк?

— Бегу.

Передав мои приказы, Рэк повернулся и изумленно разинул пасть. Я, глядя на обрамленный пышными белыми цветами выход из переулка, понимающе усмехнулся. Не каждый день такое увидишь… и услышишь…

— Проклятые грешники! Осквернители! Убийцы! — вопил бегущий на нас мужик в шлеме с опущенным забралом, крайне неумело держащий перед собой дробовик. Нас разделяло шагов тридцать, но вопящий дебил быстро сокращал это расстояние, несясь по камню площади.

Это его и сгубило. Мостовая — не бетон. Брусчатка — не бетон. Тут надо ноги повыше задираться, чтобы не запнуться…

На очередном шаге гроза грешников споткнулся, начал заваливаться и… дернул за спусковой крючок, на наших глазах превратив свою правую ногу в кусок рваного мяса.