Ему очень понравился мой голос. Со мной он спокойно разговаривает часами, мы вместе смотрим фильмы без субтитров, слушаем музыку. Я даже начала забывать дактильную азбуку. Но с посторонними он все равно чаще молчит или отвечает односложно.

Кристина сама призналась родителям в том, что едва не натворила, попросила помощи. Сейчас она дома, но обещала скоро прилететь к нам в гости сюда. С родными у меня по-прежнему сложные отношения. Я не прощу отцу то, что он сделал с Костей. А маме - что она бросила Кристину в младенчестве. Все это очень сложно, а я ужасно устала от сложностей. Здесь солнце, море, мой любимый человек. Мы можем позволить себе сколько угодно прятаться по краям света, будь то юг или север, чувствуя умиротворение и покой. Нам многого не нужно.

Он подходит ко мне со спины. Мокрый после плавания. Тянусь за пультом, чтобы убавить кондиционер, но Костя останавливает мою руку. Заводит ее за спину, после чего прижимает меня к себе.

–  Ай!
– он холодный, а мое тело разогрето на солнышке.

–  Попалась.

Оборачиваюсь и он, подхватив меня под бедра, усаживает на столешницу. Подходит вплотную, тут же обнимаю его руками и ногами, поглаживаю пальцами лопатки.

На нас нет ни единого синяка.

Он целует меня с большим удовольствием. Много трогает. И постоянно улыбается.

Не думаю, что сейчас есть на свете кто-то беззаботнее нас. Я уверена в нем больше, чем в себе. Нам нескоро станет скучно вдвоем, а когда станет - уверена, мы придумаем, чем развлечь себя и как заработать новых денег, если эти однажды закончатся.

Он нависает надо мной, обнимает и рывком тянет к себе. Между нашими телами две тонкие ткани купальников. Он поглощает поцелуем, и его первобытная агрессия мгновенно заводит. Он снова и снова заводит меня. Каждый день.

В наших жизнях больше нет торговых центров. На нас всегда самая простая одежда, а у дома припаркован дешевый мопед. Но я обожаю ездить на нем за фруктами, обнимая впереди сидящего Костю.

Возможно, когда-нибудь в будущем мы где-нибудь осядем и заведем детей. Купим собственный дом. Может быть, вернемся в Россию или даже… в Норвегию. Почему нет? Я по-прежнему интересуюсь скандинавской мифологией. Но это все потом. Нас столько всего ждет, что у меня сердце сжимается от сладкого восторга.

–  Ты где летаешь, Малика?
– спрашивает Костя, ловя мой взгляд. Мы много мажемся солнцезащитными средствами, но у него все равно слегка покрасневшее лицо. А ресницы и вовсе белые, выгоревшие. Ерошу его волосы и улыбаюсь.

–  В будущем. Нашем общем будущем.

–  Так возвращайся, у меня есть планы на тебя в настоящем, - прикусывает губу и следом вновь целует.

Костя

Дружить со временем у меня по-прежнему не получается, да и пофиг. Теперь меня ничто не дисциплинирует. Есть люди-жаворонки, есть совы, а я решил быть просто самим собой.

От грехов не отказываюсь, сдавать мне кровь до самой старости, пока будут принимать, но возможность жить, я считаю, что у судьбы вырвал.

Иначе никогда бы не встретился с этой обаятельной блондиночкой. Малика накрывает на стол, суетится, как будто ждет великих гостей. Я ее умоляю. Этому чуваку хватило бы пары бутылок пива и горсти орешков.

Самолет Рока задержали, а раз он не написал, когда вылетает, то я и не поехал его встречать. Поэтому стук в дверь раздается внезапно.

–  Сюрприз!
– Рок в смешных арбузных шортах и черной майке стоит на пороге.
– Еле нашел ваш домик! Нифига себе хоромы!
– радостно свистит. Чувак сжимает в руках четыре бутылки с виски: - Дьюти фри!
– эмоционально машет ими.

Малика тепло обнимает Рока, целует в щеку. Потом мы жмем руки. Он бросает рюкзак в угол, проходит к столу, хватает манго и вгрызается в него зубами.

–  Руки хоть помой!
– протестует Малика.

–  Ага, ага, сейчас, - проходя мимо меня, шепчет украдкой: - А правда, что Кристина невинная девица?
– я прищуриваюсь, а он добавляет, оправдываясь: - Мне нужно понимать, как действовать. Такая ответственность, сам понимаешь.

–  Она никогда тебе не даст, - не могу сдержать смеха.

–  Поживем - увидим!
– невозмутимо разводит руками.

Продолжая смеяться, я даю ему затрещину и делаю знак следовать за собой. Покажу ему его комнату. Рок здорово помог мне, и я виноват, что бросил его тогда в автобусе. Но вроде бы он не держит зла.

Рок действительно не смог забыть Ракель, но он понимал, что ее не вернуть. Все, что у него от нее осталось, - это десятки метров их переписок. Его приятель написал программку, умный бот, который, проанализировав диалоги парочки, начал строить свои собственные на основе полученных данных. То есть бот общался с Роком от имени Ракель. Конечно, Рок не мог обсудить с программой что-то новое, поэтому любой их диалог рано или поздно сводился к «Данте». Это было ужасно, но утром на его пожелание доброго утра Ракель неизменно отвечала: «Привет, малыш Рокки! Какие планы?», и он каждый раз снова откладывал прощание.