В ответ усмехаюсь, она тоже улыбается. Щеки раскрасневшиеся, губы припухшие, в глазах — блеск, — красивая, как небо. Я сажусь удобнее и касаюсь нежных складочек. В этом, кстати, что-то есть. Что только моя, всегда. С тех самых пор, когда только зарождается влечение к противоположному полу, — она тянулась ко мне. В данный момент мне почему-то льстит эта преданность.

— Почему же это так приятно? — шепчет она, закрывая глаза.

— Иди сюда, малышка, — подхватываю ее под бедра и тяну к себе, — тебе будет хорошо.

— Эй, я думала, ты таким не занимаешься.

— Каким же?

— Я думала, тебе не нравится… целовать там.

— Кому не нравится целовать «там», те «там» сосут. Кажется, в этом плане мы друг друга нашли.

— Ай! — она не успевает пикнуть, как я притягиваю ее к себе. Изумительная во всех отношениях. И стонет так громко, сладко, даже жалобно. Хватается за борт кровати, держится. Не убегает, когда обхватываю губами, когда вожу языком, а следом посасываю кожу и ускоряю движения. Совершенно не стесняется, да тут и нечего. Мне хочется, чтобы интимные ласки у нее ассоциировались только с наслаждением, это ведь правильно. Я терзаю ее нежную кожу, позволяя ей почувствовать себя уверенно, расслабляйся, малышка, я бываю не злым и не страшным. Тебе-то точно бояться нечего. У самого голову сносит от кайфа, я всегда буду уделять тебе и твоему телу много времени, я ведь… сам дурею, главное — пускай почаще, не отказывай. Отказы убивают просто.

Ее удовольствие слишком очевидно, становится трудновато продолжать, поэтому я укладываю девушку на спину и тут же раздвигаю ножки, я помогаю ей пальцами, теперь можно во всю длину и резко, трогать ее там, хотя бы так. Для начала. Звуки, запахи — все вместе бьет по мозгам, столько способов доставить друг другу наслаждение, я возьму ее каждым из них много раз, постепенно. Она дергается, и кладу ладонь на живот, она вцепляется в мои волосы, она снова кончает от моего рта и пальцев — чувственно и красиво, долго пульсирует внутри. Мне хочется приучить ее к себе, чтобы когда даже меня нет, то представляла себе вот это.

Поспешно вытираю рот простыней и тянусь к ней, обнимает за шею крепко-крепко, в кураже трется об меня.

— Ты будешь кончать от моего члена, — говорю ей хрипло, немного резковато, она кивает, утыкаясь в мою шею, ее потряхивает от недавнего взрыва. — Много-много раз, в каждой позе, — она закидывает на меня ножку, и я с удовольствием глажу ее нижние губы, ее тугую дырочку между бедер. — Будешь со мной, — она кивает, — как я попрошу, — кивает, — по-разному, главное — дождись меня. Тебе очень понравится.

— Лешенька, конечно буду, — шепчет на ухо, меня аж лихорадит от звука ее голоса и уменьшительно-ласкательного варианта имени, — ты ведь правда вернешься? Все будет хорошо? Я ужасно себя чувствую от одной мысли, что ты уедешь.

— Я же ненадолго.

Шея, плечи, ключицы, красивая грудь, податливое распаленное тело. С некоторыми женщинами потрахаешься и через минуту забываешь, а эту — никак, а от одной перспективы потряхивает.

Натягиваю презерватив, пытаюсь осторожно войти в нее, может, надо настоять, но мне все еще не по себе из-за обморока, и я медлю, растягиваю, делая еще хуже. Опять же, еще пьяный, боюсь пропустить знаки и специально торможу себя. Она только больше зажимается.

— Больно? — спрашиваю. — Говори как есть.

— Немного. Подожди, я сейчас. Только не обижайся и не уходи! Все получится.

«Подожди» — легко ей сказать. Мой самоконтроль не просто дал трещину, он труха под ногами. Я стягиваю презерватив, встаю на пол, Рита садится на кровати. Я обхватываю ее голову и направляю к себе.

— Расслабься, — говорю. — Не думай ни о чем.

— Я хочу тебя хоть как. Трахни меня в рот.

— Тогда бери. Глубже. Сколько только можешь.

Ждать в этот раз, пока она будет настраиваться, у меня не получается, поэтому я пользуюсь щедрым предложением и трахаю ее сам. Не глубоко, успеется. Насколько она может принять. Ее рука сжимает ствол у основания, уже по инерции помогает. Мои движения ускоряются. Много слюны, много звуков и удовольствия, я крепко держу ее затылок, стискиваю волосы. Мое сердце разрывается вместе с оргазмом, когда я кончаю в ее рот, и она с удовольствием принимает меня, напоследок облизывая головку. Оргазм яркий, опустошающий, я думаю только о том, что хочу делать это снова и снова — кончать в нее. По-разному. Это то удовольствие, ради которого стоит возвращаться домой. Бешеная пульсация по всему телу и какое-то очень правильное ощущение. Чистое, что ли. По сильному обоюдному желанию потому что, с примесью чувств.

Все-таки я действительно еще живой, вполне себе — человек. Раз так сильно меня любят — наверное, кто-то сверху прощает грехи. Много их уже накопилось, под целую сотню.

Рита

Просыпаюсь я около девяти утра с небольшой головной болью и насморком. Алексей в шортах и темно-бордовой толстовке заканчивает тренировку на свежем воздухе, я допиваю свой стакан воды натощак и машинально считаю его бурпи из окна. Прыжок, отжимание, новый прыжок. В его исполнении упражнение выглядит совсем простым, солдат отскакивает от земли будто мячик. Пружина. Он поздновато вышел из дома, полагаю, из-за похмелья.

Накрапывает небольшой дождик, дышать свежо и приятно. Хорошее утро после прекрасной ночи. Наблюдая за ним, я невольно вспоминаю все, что между нами случилось, и улыбаюсь.

— Привет, — говорит он мне, заходя в квартиру.

— Доброе утро, — отвечаю радостно. — Не целуй меня, я, кажется, заболеваю.

— Ага, как скажешь, — отвечает он и тут же, проходя мимо, обхватывает рукой мой затылок и притягивает к себе. Вырваться нереально. Он целует — быстро, но с наслаждением, на языке вкус мяты.