— Слушай, я это… и правда зря. Красивая у тебя девица, еще опера терли после «Романтики». Интересно же. Почему в паспорте другая фотка. Фамилию пробили, вышли на ютуб-канал.

— Интерес свой засунь себе поглубже.

— Оказывается, есть вещи, которые тебя цепляют. Надо же. Будто живой человек. А с виду и не скажешь, — озвучивает вслух мысли.

— Ты два года пытаешься меня выжить, — начинаю говорить, оглянувшись перед этим, не хочу свидетелей. — Но я никуда не уйду, — он пялится мне в глаза, молчит, только часто дышит. — Ты себе даже не представляешь, через что я прошел, на твои тычки мне ровно. Хочешь усложнять мне жизнь — продолжай, но смирись — я никогда никуда не денусь, пока сам не захочу. По этой же причине я оставил армию. И я тебе еще раз повторяю: я ни от чего не бежал. Если ты за два года нихрена не догнал, то уже и не догонишь. Но девчонку больше не трогай, у нее жизнь тяжелая. Потяжелее, чем у тебя и меня, вместе взятых. Я за нее морды бил, когда она тощей школьницей была, и теперь продолжу. Табу.

— Понял. Тему эту оставляем. Для закрепления мировой… может, по пиву? Так и быть, проставляюсь.

Пивом мы, конечно, не ограничились. Нахреначились водкой всей сменой в ближайшем к базе баре, где и зависаем обычно, когда есть настроение. Пиво взяли уже позже, когда переместились из бара в кафе под открытым небом, домой не хотелось, погода шептала. А дома — что? Четыре стены и холодная кровать. Ну, и рюкзак, который паковать надо.

— Лёха, так что, снова за тебя? — тянется Дэн.

— Отвали на хрен! — в очередной раз чокаюсь с ним под смех ребят, сам тоже улыбаюсь, это, мать его, седьмой тост за меня.

— Удачной командировки!

— Спасибо. Ты, главное, жди — и я вернусь, — усмехаюсь, все снова ржут, уже до слез. Руки немного саднит, как и лицо, стоило отдать предпочтение обезболивающему, а не алкоголю. Но черный синяк на лице у Дэна доставляет чисто эстетическое удовольствие. Сфотографировал бы, распечатал и повесил в туалете. С*ка, все два года мне нервы мотал. Надо было сразу ему физиономию разукрасить.

От Риты приходит неожиданно сообщение в половину двенадцатого: «Леша, а ты скоро?»

«Ты чего не спишь, Ёж? В плане — скоро?»

«Да я хотела сюрприз сделать, приехала, а тебя нет. И дверь закрыта. Извини».

— Ладно, мужики, мне пора, — поднимаюсь, прикидывая, где быстрее поймать такси.

— Эй, куда так рано? А стриптиз, Лех?

— Чего-о-о? — поднимаю брови. Это они шутят. — Пьем редко, но метко. Мне еще вещи паковать. Удачной работы!

— И тебе!

— Погоди, нам в один район, поделим такси, — за мной увязываются двое.

Лёха

Действительно, сидит на лавочке.

— Эй, все нормально? — подхожу ближе, она вздрагивает, потом радуется, что это я, и торопится навстречу. Улыбается, не плачет, судя по всему — ничего не случилось. Обнимает меня, а я проверяю ладони — теплые, если и замерзла, то не сильно.

— Да, страшновато только. У вас тут столько деревьев и теней от них, все время кажется, что кто-то идет.

— Ты давно ждешь?

— Рита, все хорошо, дочка? — слышится грубоватый женский голос откуда-то с первого этажа. — Я полицию вызову!

— Тетя Миля, это мой. Можете идти спать, спасибо! И спокойной ночи!

— Как не стыдно заставлять ждать девчонку! — ругается женщина.

— Так она не предупреждала, что приедет, — обращаюсь к черному пятну в окне.

— Тьфу, еще и пьяный! Спокойной ночи! — и окно закрывается. Рита объясняет, понизив голос: «Соседка, присматривала, чтобы меня не украли. Звала к себе ночевать».

— А. Я смотрю, ты тут своя. Что за сюрпризы, Рита? Все ловишь, хожу ли я по бабам? — приподнимаю брови.

— Нет. Да нет, конечно! — импульсивно возражает. — Мне показалось, у тебя что-то случилось. Блин, Леш, ты после работы всегда едешь спать, я была уверена, что ты дома, сидишь тут один и злишься из-за чего-то. И подумала, что смогу составить компанию. Подожди… ты правда, что ли, выпил?

— Немного, с друзьями после смены решили посидеть. Не надо, — хмурюсь, когда она тянется к лицу, заметив пластырь. — Все нормально. На работе не повезло, так бывает.

Умный маленький Ёжик тут же переворачивает мою правую руку тыльной стороной и впивается взглядом в ссадины на костяшках.

— Так вот почему он спешил домой! Пойдем знакомиться! — раздаются из-за спины веселые голоса Пехова и Муравьева. Они тоже вываливаются из такси, подгребают поближе, пьяные и не в меру любвеобильные. — Рита? Это вы та самая Рита?! — с восторгом. Если он сейчас скажет хоть что-нибудь, я просто его положу прямо здесь. Машинально нахожу глазами камень покрупнее.

— Привет, — смущается девушка, бросает на меня взгляд, потом улыбается: — Твои друзья?

— С натяжечкой.

— Которые хорошо выходят на фотографиях?