Остраго несколько минут листал страницы криабалов, пытаясь найти там это слово. Бриар смотрел на это с озорным блеском в глазах.

– Хорошо, нет, - сдался Остраго. – Может, это термин из какого-то языка? У тебя есть лингва для Книги Тайн? Я свою дома оставил.

Бриар молча указал на полочку с мелочами, где рядом с часоведом, укалывателем, чернильным набором и бинтальными каплями лежала переливающаяся лингва. Остраго озарил свою Книгу Тайн и стал искать слово «криабал» по всем парифатским языкам – живым и мертвым.

В эльдуальяне такого не нашлось. И в старом эльдуальяне тоже. Не нашлось и в рупиане, на котором когда-то говорили перволюди и по сей день говорят в Человекии. И в драконьем не нашлось, и в языке великанов оксетунге, и в подгорном, и в тролльском, и в кобринском...

А в страбарском Остраго не стал даже искать – там вместо слов только гудение и пощелкивание.

– Паргоронский, возможно?.. – задумчиво произнес он. – Или сальванский?

– Ты идешь по ложному следу, предупреждаю, - насмешливо сказал Бриар.

– Литорея?.. – предположил Остраго. – Анаграмма?.. Цикадово бормотание?..

– Ты не догадаешься, - сжалился Бриар. – Это криптофазия.

– Криптофазия?.. – приподнял брови Остраго.

– Если помнишь, у меня был брат-близнец, Брокар. Когда мы были маленькими, у нас было что-то вроде собственного языка. Мы по-своему произносили обычные слова, коверкали их, искажали. Нам нравилось общаться на языке, который понимаем только мы двое. В общем-то, именно оттуда идут истоки моего языка Каш.

– И «криабал»...

– На нашем детском языке это означало «колдовать». Глагол, вообще-то, но в нашем языке он был многогранным. Означал и магию как общее понятие, и отдельные заклинания, и их носители – гримуары...

– Ты всегда любил лингвистику, - задумчиво кивнул Остраго.

– Да, мне нравилось выдумывать новые языки, - улыбнулся Бриар. – Да и сейчас нравится. Это чем-то сродни составлению заклинаний.

– Интересный проект, - согласился Остраго, кладя на стол стопку бумаги. – Я буду ждать с нетерпением, когда ты доведешь его до конца. Но раз уж я здесь, скажи... а наш прошлый разговор ты обдумал?

Бриар замолчал, и на лицо его набежала тень. Великий волшебник подошел к окну и несколько секунд стоял молча.

Вот его внимание привлек цветок в волосах прелестной девушки. В глазах сверкнули веселые искры, Бриар сделал быстрое движение – и цветок переместился ему в руку. Девушка вздрогнула, поискала взглядом – и Бриар привнес себя ее зрению. Их разделяла целая улица, но Ярлыки сместились, стали почти совсем рядом. Девушка шутливо погрозила пальцем, Бриар покаянно всплеснул руками – и цветок обернулся целым букетом, который он тут же и переместил обратно.

– Мне нравится этот город, - разомкнул уста волшебник, провожая взглядом изящную фигурку. – Тут очень красиво, Остраго. Круглый год тепло, но не жарко. Морской воздух. Красивые девушки. А ты видел, как цветут здесь каштаны?

– Видел. Я понимаю тебя, Бриар. Ты устал от политики.

– Устал, - честно признался Бриар.

– Хотя ты особо-то ей и не занимался никогда. Даже избегал, скорее.

– Если тебе вручили титул Всемогущего, выбора особого и нет, - сумрачно произнес Бриар. – Политика настигнет тебя – избегай ее или не избегай.

– И ты разочарован в демократии.

– Я не разочарован в ней. Я все еще считаю, что это хорошая система. Просто...

– Просто на практике она работает из рук вон плохо.

– Монархия работает еще хуже, - возразил Бриар. – До республики на Парифате были почти сплошь монархии. Империи. Кобринская империя, страбарская, арахнидская, эльфийская... Империю Крови мы с тобой сами помогли спровадить на тот свет.

– Моя помощь была не слишком значительной, - усмехнулся Остраго.

– Но ты же воевал.

– Просто в общих рядах, как простой солдат. Я ничего особенного не сделал, не был ранен и не получил наград. Я не убил Кровавого Князя и не разрушил Шепельд.

Бриар отвел взгляд. Иногда он стеснялся своих достижений. Становилось неловко от мысли, что почти все окружающие глядят на него снизу вверх, разинув рот. Видят в нем не живого человека, а мраморную статую, какой-то памятник самому себе.

– Все монархии доказали свою несостоятельность, - помолчав, сказал он. – Республика тоже далека от идеала, согласен, но это пока что лучшая система правления из нам известных.