И будет дальше жить, как жил.

Остальные искатели Криабала после этого стали смотреть на Фырдуза как-то иначе. Настороженно, с подозрением. У всех четверых в голове крутилась неприятная мысль – а если и на них такое заклятие наложат? Незавидная судьба-то – вдруг стать послушным рабом какого-то кобольда. И не расколдуешься уже никак – Криабал ведь. Его не пересилить.

– Уверены ли мы, что можем полностью доверять этому доброму кобольду? – как бы невзначай спросил Дрекозиус, когда Фырдуз отлучился в отхожее место. – Не будет ли правильным подыскать Рваному Криабалу иного хранителя, более надежного?

– Согласна, отче, - кивнула Джиданна. – Но при условии, что это буду я.

– Какого кира, Джи-Джи?! – фыркнул Плацента. – Ты?! Тля, вы меня хоть режьте, а вам всем, пиордоу мальехосохосола, я...

– Мы тебя поняли, - поморщилась волшебница. – Но никому из вас я Криабал в руки тоже не дам.

– Да, - пробасил Мектиг.

Дрекозиус тяжко вздохнул, и разговор окончился ничем.

Увы, искатели Криабала хоть и прошли вместе огонь и воду, но так и не начали до конца друг другу доверять. Они не боялись, что Мектиг кого-то из них зарубит, Плацента – обкрадет, а Джиданна – заколдует, но вручать кому-то одному такой легкий и опасный инструмент все-таки не хотели.

– Эй, - подал голос с койки Брастомгруд. – Вы там. Идите-ка сюда.

Над воеводой навис Мектиг. К северу от его родного Свитьодинара лежит холодная гористая Арморея, населенная цвергами, так что этих карликов-бородачей дармаг знал неплохо. Даже прожил в их стране целую луну, когда сопровождал ездившего на торжество конунга.

Цверги. Мектиг... не ненавидел цвергов. Даже отчасти уважал.

– Что? – спросил он.

– Вы мне тут кобольда не обижайте, - пригрозил Брастомгруд. – Нечего. Тронете его – поплатитесь.

– У тебя даже оружия нет, - хмыкнул Плацента, подходя ближе. – Мы тебя только что из тюряги выволокли. Ты грязный, слабый и жалкий.

– И мы все тут друзья, никто здесь и не думает никого обижать, - улыбнулся Дрекозиус, сложив руки на животе. – Ты все неверно понял, добрый воевода.

– Все я понял. Особенно гоблина этого.

– Я полугоблин, тля! – взвизгнул Плацента.

– Наполовину гоблин – тоже гоблин, - пренебрежительно произнес Брастомгруд.

– Тише-тише, дети мои, - сказал Дрекозиус. – Давайте не шуметь и не ссориться. Будем крепко помнить, что враги наши – не здесь, не в этой комнате, но там, снаружи. Друг друга же давайте оберегать и заботиться, ровно о членах семьи.

– Да закройся ты, жирный глиномес, - сплюнул Плацента. – И где там этот киров крысеныш?! В дыру он провалился, что ли?!

Словно отвечая его словам, дверь скрипнула, и в комнату вошел Фырдуз. А с ним – еще двое. Другой кобольд и монах в багровой рясе.

– День становится все интереснее и интереснее, - приподнялся на локте Брастомгруд. – Это ваши друзья, надеюсь?

– Самые лучшие, - ответил новый кобольд, превращаясь в человека. – Вы и есть тот самый Брастомгруд? Я Танзен, магистр Метаморфозиса, а это брат Массено, из ордена Солнца. Кажется, у нас есть общие знакомые.

– Похоже на то, - уселся Брастомгруд. – Рассказали мне про вас. Когда меня обратно в Яминию переправите? Или сначала службу какую потребуете за спасение?

– Спасли вас не мы, а эти почтенные личности, - мотнул головой Танзен. – И, мне кажется, бескорыстно.

Искатели Криабала не возразили. Плацента хотел что-то вякнуть, но посмотрел на исхудавшего, оборванного воеводу... и махнул рукой. И так видно, что нет у него ничего ценного.

Нет, награда если и поступит, то от цвергских королей, а тут будет лучше, если они подумают, что Плацента ярыть какой благородный чечпок. Жирный святоша точно как-то так рассуждает – вон как заливается, убеждает табуретку, что любит его сильней, чем пожрать.

– Переправкой вас в Яминию тоже займутся они, - добавил Танзен, когда Дрекозиус наконец умолк. – Или не займутся – это уж как сами договоритесь. А мы просто заглянули узнать, как у вас дела.

– Загребись, - саркастично произнесла Джиданна. – Может, чайку выпьете? Раз уж заглянули.

Чайку гости выпили. Даже Массено пригубил, хотя от сахара отказался, и от сладкой карамели тоже. Хобии – сладкоежки, у них к чаю много лакомств полагается.

– Какие необычные леденцы, - сказала Джиданна, кладя в рот насеченную конфетку.

– Это засахаренная личинка пещерного таракана, - сказал Фырдуз, беря еще одну. – Я их обожаю.

– А, так вот это что, - спокойно произнесла волшебница. – Что ж, сейчас я немного внутренне умерла.

– Ты своих личинок есть будешь? – спросил Плацента, беря сразу горсть.

С появлением Танзена и Массено в комнате стало совсем тесно. Искатели Криабала сняли самый просторный покой в «Ханском», на пятерых... но сейчас сюда набилось аж восьмеро. И почти все – заметно крупнее хобиев.