— Иди сюда! — подает ей руку Руслан, но девушка ее игнорирует.

Тогда он прилагает больше усилия, поднимает ее и прижимает к себе. Распускает волосы, стянув резинку и вдыхает ее запах, не в состоянии надышаться своим безумием, напитаться ею, её энергетикой, её совершенством. Снова ее сердце заходится, сбивается с ритма. От его близости, наверняка! Руслан в который раз заглядывает в ее глаза ища раскаяния или покорности, но видит только страх и отвращение. Ничего, он вправит ей мозги обратно, вытрахает всю дурь, укажет ей на ее место в его судьбе.

— Мы погуляем с тобой, Лера! Только сама не выходи! Я тебе запрещаю! Слышишь?! А ну повтори, — руки Руслана максимально вбивают бедра девушки в свои, вдавливают, словно норовя проникнуть в нее, не взирая на одежду. Она не может не почувствовать его возбуждения. Вожделения, что довлело над ним все время, проведенное в офисе, и требовало немедленной разрядки, удовлетворения.

— Мне нельзя выходить, — безучастно произносит Лера, плохо скрывая гримасу отчаяния и отвращения.

— Хорошая девочка! — Руслан подхватывает ее на руки и устремляется к лестнице. — Если и сейчас будешь хорошо себя вести, получишь подарок!

Лера

Я чувствую его возбуждение. Попихав меня, и потолкав на пол (похоже его просто забавляет швырять пленную, словно тряпичную куклу), Руслан вжимается в меня так, что его ближайшие действия очевидны и предрешены. Не сопротивляюсь. Смысл? Получать дальше? Ему все равно на меня, на мои чувства, на мою боль. Лишь бы самому удовлетвориться. Как животному. Ни грамма уважения ко мне, или сочувствия. Марат был совершенно другим.

Руслан кладет меня на постель, пытаясь заклеймить грубыми жадными поцелуями. Больно кусает в шею, а потом зализывает рану, словно вампир, рычит, как оборотень. Была бы его воля, давно бы растерзал меня.

И тут же на контрасте вспоминаю, как нежно и чувственно любил меня Марат. В этой же комнате. А я не ценила каждое нежное прикосновение, взрывы удовольствия, часы, проведенные в беззаботной неге с ним.

— Ну не плачь, — Руслан каким-то чудом замечает мои слезы. — немного перестарался, просто ты какая вкусная, что не стерпел. Позже пластырем заклею!

Я не понимаю о чем он, но когда теплая струйка сочится в ложбинку, затекает под футболку, до меня снисходит, что он прокусил шею по-настоящему.

— Весь день по тебе с ума сходил, — шепчет он как безумный. Сдирает с меня майку, задев красный ручеек, смазав его и испачкав вещь. — Но больно сейчас не сделаю…

Он замолкает. Смотрит на обнаженную грудь не отрываясь. А потом я вдруг понимаю, что на тату, умело скрывающее шрам от операции. Холодею вся под ним. Деревенею от страха. Заметит или нет? А если всё же заметит? Вот и повод избавиться от жены братоубийцы!

Рыча Руслан нападает на веточки и бутоны, повторяя языком контур лепестков. Только не в центр! Только бы не приблизился к шраму. Тогда — конец! Вздрагиваю и трясусь под ним.

— Лер, чего ты побледнела? Тебе неприятно?

— Нет! Мне больно там, пожалуйста, только не там!

Зачем я его прошу? Разве он послушает меня? Разве сделает так, как я прошу?!

— Но почему? — хмурится распаленный мужчина.

— Наверно, тату еще не зажило. Мне… очень неприятно!

Раз идет на диалог, нужно пользоваться моментом. Влада таким уж точно не провести, но Руслан…

— Блядь! Лер, точно никак?! А я думал поиграть с ними! Хотел испробовать их в деле!

Догадываюсь о чем он, и от этого становится дурно. Никогда ни при каких обстоятельствах не вынесу трения или давления на месте шрама от операции на сердце. Это — чисто психологический страх. Я всё понимаю, операция прошла довольно давно и шрам зажил, не разойдется, но это — просто выше моих сил.

— Хватит, Лер. Не трясись! Сейчас пульс твой просто выпрыгнет наружу. Ты же сказала «нет», значит, не будем! Расслабься!

И снова он целует меня, ласкает, пытается вызвать отклик во мне, но это невозможно. Наконец, поняв, что это бесполезно просто делает свое дело, особо не заботясь обо мне. И снова в меня. Не говорю ни слова. Думала, если промолчу, то не будет вредничать, но видимо он целенаправленно добивается моей беременности, либо ему настолько наплевать на меня. Возможно пронесет, может же мне повезти? Иначе… а что же иначе, я даже не могу себе представить!