— Вы хотите сказать, что это был единственный разрез? — недоверчиво спросил Маккриди.

— Да, — ответил Иредаль. — Он был сделан с целью опустить вниз уголок левого века. У вас есть фотография Мейрика?

— Вот она, — Кэри протянул фотографию.

— Вот здесь, видите? — Иредаль ткнул пальцем. — Уголок века опущен в результате контрации кожи после зашивания шрама на скуле. Тот, кто зашивал Мейрику этот шрам, — просто мясник, если вас интересует мое мнение, — жестко добавил он. — Если бы работал нормальный хирург…

— Мейрик получил этот шрам мальчишкой, во время войны, — Кэри постучал по фотографии. — Но как, черт возьми, они воспроизвели шрам на лице Денисона, не сделав разреза?

— Очень умно сделано, — сказал Иредаль с неожиданным энтузиазмом. — Здесь работал первоклассный татуировщик; то же самое относится и к родинке на подбородке, — он опустился на стул. — Мне не раз приходилось иметь дело с татуировкой, но я специализируюсь на удалении, а не на нанесении, — он наклонился вперед и провел пальцем по фотографии. — Линия волос поднята с помощью депиляции; это не какая-нибудь грубая работа, после которой через день появляется щетина. Боюсь, мистер Денисон навсегда расстался со своей шевелюрой.

— Все это замечательно, — сказал Маккриди, пристально разглядывавший обе фотографии. — Но сравните этих двоих. У Денисона узкое лицо, а без бороды оно будет казаться совсем худым. У Мейрика жирный подбородок, круглые щеки. Носы совершенно разные.

— Это было сделано несколькими инъекциями жидкого силикона, — ответил Иредаль. — Некоторые из моих более легкомысленных коллег помогают кинозвездам в трудном деле наращивания грудных желез, пользуясь теми же средствами, — в его тоне слышалось отвращение. — Я пальпировал его лицо и практически безошибочно определил область инъекций.

— Черт меня возьми! — пробормотал Кэри.

— Вы говорите, Денисон каким-то образом потерял неделю жизни? — спросил Иредаль.

— Он говорит, что из его памяти выпала одна неделя.

— Тогда я рискну предположить, как это было проделано. Разумеется, его нашпиговали наркотиками и все время держали в бессознательном состоянии. Я обратил внимание на пластырь на его левой руке. Я не снимал пластырь, но именно там была введена капельница, поддерживавшая жизнедеятельность Денисона.

— Продолжайте, — заинтригованно сказал Кэри.

— В уголке левого века был сделан разрез — пятиминутная работа для любого опытного хирурга. Затем, насколько я понимаю, они нанесли татуировку. Обычно после татуировки несколько дней сохраняются болезненные явления, но недели вполне достаточно для полного заживления. Остальное и вовсе не представляло труда.

Он взял обе фотографии.

— Как видите, подстилающая костная структура и форма черепа у них сходные. Надо полагать, если бы у вас была фотография Мейрика пятнадцати-двадцатилетней давности, он показался бы вам похожим на Денисона — того Денисона, который жил в Англии. Насколько я понимаю, Мейрик не стеснялся в расходах?

— Он достаточно богат, — ответил Кэри.

— Это заметно по его лицу, — заметил Иредаль. — У Денисона, напротив, немного истощенный вид.

— Интересно, что вы об этом упомянули, — Кэри раскрыл папку. — Судя по тому, что мы имеем, Денисон был если и не алкоголиком, то пьяницей, балансировавшим на самом краю. Он совсем недавно потерял работу — уволен за некомпетентность 24 июня.

Иредаль кивнул.

— Симптоматично. Алкоголики едят мало — они получают калории из выпивки, — он встал. — Это все, что я могу для вас сделать сегодня, джентльмены. Мне хотелось бы осмотреть Денисона завтра. Нужно подумать о возвращении ему его прежнего облика, что будет совсем непростой задачей — этот силикон чертовски трудно вытянуть наружу. Что-нибудь еще?

— Ничего, мистер Иредаль, — ответил Кэри.

— Тогда с вашего разрешения я немного посплю. Сегодня у меня был очень трудный день.

— Вы знаете, где ваша комната, — сказал Кэри. Иредаль кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Кэри и Маккриди некоторое время в молчании глядели друг на друга. Затем Кэри вздохнул и спросил через плечо:

— Что скажешь, Ян?

— Черт меня возьми, если я знаю, что сказать, — признался Армстронг.

— Не расстраивайся — со мной такая же история, — проворчал Кэри. — Я на своем веку слыхал немало идиотских историй, но этот случай, похоже, заслуживает главного приза. Посмотрим, что скажет Хардинг. Почему-то мне кажется, что он пробудет там дольше, чем Иредаль. Пора поставить кофе, у нас целая ночь впереди.

Кэри оказался прав: до появления Хардинга прошло больше двух часов. Лицо психиатра было тревожным.

— Денисона нельзя надолго оставлять в одиночестве, — с порога сказал он.

— Ян! — позвал Кэри.

Армстронг встал.

— Если он захочет поговорить с вами — пусть говорит, — сказал Хардинг. — Поддерживайте разговор, но ни в коем случае не вдавайтесь в частности. Держитесь общих тем, понятно?

Армстронг кивнул и вышел из комнаты. Хардинг опустился в кресло, Кэри внимательно наблюдал за ним.