Мда…это тебе не здешние костяные амулетики. Похоже, что у черного парня тяжелая артиллерия! Вроде моей, но только покруче.

— Зачем пришел? — без обиняков спросил черный колдун, когда я остановился, не дойдя до него шагов пять — Я тебя не звал.

Аура колдуна сияла так, что глазам было больно. Интересно, как у меня она сияет? Свою-то я не могу увидеть, в зеркале она не отражается. Наверное, тоже крепко сияет — сколько я силы получил от колдунов? Сейчас я гораздо сильнее, чем был до провала в Африку.

— Поговорить — пожал я плечами — Помощь твоя нужна.

— Ты фаранджи. И она фаранджи! — прозорливо заметил колдун — Что тебе нужно?

— Я не собираюсь причинять тебе никакого вреда! — горячо заверил я, и черный вдруг расхохотался, обнажив белоснежные, крепкие зубы:

— Ты, мне?! Вреда?! Смешной фаранджи! Я сейчас только пальцами щелкну, и тебе конец! Но ты мне интересен. Пойдем в дом, поговорим.

Мужчина повернулся ко мне спиной и пошел к «норе», не обращая на меня никакого внимания и не опасаясь, что я ударю ему в спину. Неужели настолько наивен? Или он все-таки контролирует ситуацию? Но глаз на затылке нет…

И тут я услышал сопение, высокая трава слева от меня колыхнулась и на площадку перед домом вышел…носорог! Огромный, как бронетранспортер, и такой же приземистый, он смотрел на меня маленькими подслеповатыми глазками и ноздри зверюги раздувались, втягивая воздух. И этот носорог был белым! Нет, не как снег, или лист бумаги — местами чуть темнее, вернее — грязнее — но в общем и целом он был белым. И я никогда не видел таких огромных носорогов ни на картинках, ни в кино, ни в зоопарке.

— Последний! Как и я… — услышал я густой баритон хозяина дома — Не бойся. Пока я не скажу ему — он тебя не тронет. Без меня ты бы тут не прошел. Он не пропустит.

Наивный человек — подумалось мне — Крупнокалиберная снайперка, и вот уже нет носорога. Или пулемет. Ты недооцениваешь людей. Слишком уж оторвался от жизни в своем отшельничестве…

Внутри хижины-норы было простенько, но чисто, и самое главное — не было мух! Мухи — это бич африканской деревни, я это понял сразу же, как здесь оказался. Местные даже не замечают этих поганых тварей — ну ползают, и ползают, делов-то! А меня летающие гады просто доводят до исступления. Дома, если залетит хоть одна муха — я не успокоюсь, пока ее не искореню. Буду до последнего гоняться за ней с газеткой.

Когда вернусь, надо бы поставить заклинание, отпугивающее летающих тварей, я умею. Теперь — умею.

Стол, сделанный из гладких, потемневших от времени досок и украшенный причудливой резьбой, стулья, или скорее кресла из того же дерева. Скамьи, вдоль стен и стола. Пол, кстати сказать — тоже из дерева. Нормальная такая охотничья избушка! И похоже, что из нескольких комнат — вижу двери, ведущие непонятно куда. Вероятно, есть и спальни, и не одна. Может, есть и туалет с ванной? А что — все удобства, так все удобства! Отшельничать нужно со всеми удовольствиями!

Из дверей справа от нас вышли две молодые негритянки, явно — аборигенки. Они несли что-то вроде подносов. Поставили подносы на стол и удалились, виляя крепкими черными задами. Кстати сказать — ни уши, ни губы у них не были проколоты, но шрамы по телу имелись — много. Мне это прекрасно видно, так как из одежды на девицах только бусы. И кстати сказать — девушки вполне даже миловидные. Сексуальные, на удивление.

— Я беру себе прислугу из местных племен — пояснил колдун, усаживаясь во главе стола — на время. Они ухаживают за мной, ублажают меня, а когда надоедают — отправляю их назад, домой. Даю приданое, так что девушки довольны. Но беру только тех, кто не изуродовал себя дэби. Мне противно смотреть на лица с дэби.

— А зачем они их вставляют? — поинтересовался я, усаживаясь напротив колдуна и жестом предлагая Жози пристроиться на стуле рядом. Она с опаской влезла на незнакомое ей сооружение, и застыла, замерла, косясь на страшного колдуна. Вернее — на обоих страшных колдунов.

— Их часто угоняли в рабство — безмятежно пояснил колдун — Потому они начали себя уродовать, чтобы обесценить свою личность. Сейчас мужчины не вставляют дэби, но когда-то и они вставляли. Раб с изуродованным лицом и выбитыми передними зубами не нужен рабовладельцу. Ну а потом вдруг дэби в губе стало считаться красивым. Почему? Я не знаю. Я давно уже не вмешиваюсь в дела людей, если только они не вмешиваются в дела мои. В последний раз ко мне в дом приходил кто-то из людей лет двадцать назад. Или тридцать. А может пятьдесят?

— Но ты к ним приходишь? — усмехнулся я, глянув туда, куда удалились девицы.

— Этим девицам много лет — тоже усмехнулся колдун — Я сохраняю их свежесть, зачем мне старухи? Но они старше тебя, старше многих людей.

— А ты? Сколько тебе лет? — взглянул я в серые глаза колдуна.

— Мне? — почему-то переспросил колдун, и посмотрел в пространство над моей головой — Я уже не помню, сколько мне лет. Тысячи и тысячи лет пролетели над моей головой, как пыль…как снежинки на вершинах гор…как дождинки из тучи. Давно здесь живу, очень давно. Устал. Но живу. Последний.