Я и сам не мог отвести от нее глаз. Особенно, конечно, впечатлял хвост. Серо-зеленый, с полупрозрачными плавниками, покрытый блестящей крупной чешуей. На границе с живым телом он переходил в широкий серебристый пояс, почти целиком металлический. Я еще раз прикинул все эти размеры, изгибы… Нет, непохоже, чтобы внутри можно было спрятать обычные ноги. Это явно цельный бионический протез, от таза и ниже. Возможно, у женщины была какая-то страшная травма, приведшая к ампутации обеих ног. И она решила устранить последствия таким вот жутковатым способом.

Впрочем, сама Молли, кажется, прекрасно чувствовала себя в роли живого талисмана заведения. Как я уже успел увидеть, она отлично управлялась со своей новой конечностью под водой, на суше хвост тоже не доставлял ей неудобств. Убрав дыхательный прибор, она устроилась на краю аквариума поудобнее и, улыбнувшись, обвела взглядом зал. С потолка к ней, будто наживка, насаженная на крючок, медленно спустился какой-то продолговатый предмет на длинном шнуре. Едва она коснулась его, на зал вдруг обрушилась внезапная тишина. От дальних столиков донеслись какие-то невнятные пьяные возгласы, тут же прерванные звуками увесистых ударов. Вскоре окончательно стихло.

Молли запела — сначала негромко, едва перекрывая зазвучавшую из невидимых динамиков струнную музыку. Что-то на испанском, из знакомых слов было только corazon, то есть «сердце». Увы, автоматический переводчик не работал без стабильной связи с сетью. Впрочем, мне и не нужно было понимать смысл этой песни. Мне хватило и самого исполнения.

На несколько минут я вообще выпал из реальности. Все происходящее казалось какой-то невероятной фантасмагорией. Плавучий бар в трущобах, компания странного киборга, поющая русалка, совсем как в сказке, поменявшая ноги обратно на хвост и чарующий голос.

Хотя, если задуматься, у меня сегодня весь день просто сумасшедший. И сейчас я готов был просто разрыдаться — не то от всех этих перипетий и эмоциональных качелей, не то от того, что голос Молли и правда трогал за душу.

И я был не одинок. Все посетители бара притихли, даже самые жуткие на вид громилы. Кажется, я даже расслышал всхлипывания за столиком позади нас. Учитывая, что там сидели как раз здоровяки-реднеки, это казалось невероятным. Но оборачиваться, чтобы проверить, я не стал.

Кажется, даже Дайсона проняло. Почти все время, пока Молли пела, он глядел на нее странным остановившимся взглядом.

Выступление было недолгим — буквально две-три песни, плавно перетекавшие одна в другую. После чего русалка, на прощанье покрасовавшись под водой, скрылась где-то в глубине аквариума.

Дайсон неожиданно поднялся с места.

— Пойдем!

Он, пробиваясь сквозь собравшуюся возле стойки толпу, двинулся куда-то в дальний конец зала. Я, стараясь не отставать, следовал за ним, хотя это оказалось и нелегко. В какой-то момент я вообще чуть было не потерял его из виду, когда пришлось огибать завязавшуюся прямо посреди зала потасовку.

Наконец, я нагнал его возле входа на лестницу, ведущую вниз — узкую, железную, прикрываемую цельнометаллической дверью. Там дежурил здоровенный мордоворот, способный заткнуть эту дверь собственным телом. К тому моменту, как я подошел, у них с Дайсоном случилась короткая перепалка, закончившаяся неуловимо быстрым движением, после которого охранник начал вдруг заваливаться на спину. Дайсон придержал его, чтобы обмякшее тело плавно опустилось, скользя спиной по стене. Коротко оглянулся, чтобы убедиться, что я рядом, и нырнул в темный проем.

Подошвы гулко прогремели по железным решетчатым ступенькам. Дайсон, кажется, ориентировался в планировке трюма — шел быстро, уверенно. Впрочем, тут пока и развернуться-то было негде — мы шагали по узкому коридору, в котором было сложновато разминуться даже двоим.

Из боковой двери вынырнул какой-то латинос, выпучил глаза, увидев нас. Что-то возмущенно воскликнул по-испански, но Дайсон, почти не сбавляя хода, вырубил его каким-то хитрым ударом в боковую часть шеи. Что характерно — снова ухватил за шкирку, придерживая падающее тело. Наверное, просто чтобы меньше было грохоту. Вряд ли он заботится о том, чтобы бедняги не ударились головой при падении.

Непохоже было, что Дайсон валит попадающихся на пути типов наглухо. Судя по всему, просто вырубает на время. А значит, этого самого времени у нас в обрез. Поспевая за киборгом, я то и дело оглядывался назад, в любую секунду ожидая погони. Какого черта он так рискует? Был бы он один — это его дело. Но так ведь и меня подставит. Или я его недооцениваю?

Мы стремительно прошагали через весь коридор, время от времени тыкаясь в боковые двери. И, наконец, нашли, что искали.

Когда Дайсон ломанулся в очередную дверь, раздался испуганный женский возглас. Ввалившись вслед за киборгом, я увидел Молли. Она отцепила хвост, и сейчас двое парней явно моложе меня помогали ей пересесть в массивное инвалидное кресло с широкими блестящими колесами.