Возвращаться к рутине после всех последних событий было тяжеловато. Но Кайл прохлаждаться не даст. Не успел я переместиться к репликатору в шахту, как мне тут же нашлась работа.

— Дополнишь звено Дензела, у него, как назло, сразу двое в оффлайн отвалились, — не отрываясь от сортировки лута в кланхране, распорядился он. — Он сейчас в западной штольне, как раз пробились наружу.

Я кивнул и сразу же поспешил прочь, чтоб избежать лишних разговоров. Но бригадир окликнул меня.

— Да подожди ты! Захвати вот это… Сколько у тебя ячеек? Триста потянешь?

Он начал выкладывать на плоский, как стол, камень какие-то металлические стержни.

— Смотря чего. У меня же ранец горняка.

— А, да, точно. Ну, возьми, сколько унесешь. Отдашь Дензелу, он знает, что с этим делать.

Стержни явно были частью какой-то сборной конструкции. Похоже, что-то вроде решетки с толстенными, в три пальца, прутьями. Тяжеленные, из сплошного металла. Мне в инвентарь вошло всего штук пять, дальше пошел перегруз.

— И будьте осторожны — не засветитесь там! — крикнул Кайл вдогонку, когда я уже был у входа в полутемную пасть штольни. — И не нарвитесь на местных!

Я поднял руку, давая понять, что все услышал.

Пока добирался до места, снова поразился тем переменам, что успели произойти здесь за время моего отсутствия. Несмотря на малое количество игроков в клане, Отступники все же умудрялись вести работы круглосуточно. Пока я спал и был на общественных работах в реале, тут не переставали трудиться.

Стартовую пещеру — ту, где располагался репликатор и контейнеры-хранилища — еще больше расширили, укрепили, обустроили нормальное освещение. Сама же шахта, судя по клановой карте, развивалась сейчас сразу в двух направлениях. Основная штольня, ведущая на запад, к огромной пропасти, была уже почти закончена. В дальнейшем по ней будет транспортироваться пустая горная порода и прочие отходы, образующиеся при рытье шахты. От нее пошли ответвления. Первое — на север и вглубь, в ту большую систему естественных пещер, что мы случайно зацепили. Второе — под большим уклоном вниз. Мне пришлось сильно увеличить масштаб 3D-карты и повертеть ее по осям, чтобы понять замысел Кайла. Получалось, что второй ход двигался по крутой спирали, образуя что-то вроде винтовой лестницы. Не совсем понял, зачем, но Кайлу виднее — может, есть какие-то тонкости. Долбить вертикальную скважину точно было бы быстрее. Но, возможно, он хочет обойтись без лифтов и прочих подъемных механизмов.

Саму западную штольню тоже здорово расширили, а через равные промежутки в ней появились П-образные крепи, поддерживающие потолок. Дно тоже тщательно выравнивали, а рядом со входом в вертикальное ответвление я увидел целый штабель рельсов. Значит, и какие-то вагонетки будут. Здорово, не все же пешком таскать.

Я трусцой бежал по штольне, только светильники над головой мелькали. Вспомнил про прокачку Псионики, врубил щит, потом начал прямо на бегу цепляться за стены и крупные валуны Захватом, пока не опустошил шкалу Пси-энергии. Еще можно немного пораниться, чтобы запустить прокачку ресивера Живучести…

Вообще, прокачка — это та часть игры, которая сразу пришлась мне по душе. Я еще в раннем детстве понял — чтобы развиваться, чтобы быть лучше остальных, нужно постоянно работать над собой. Никогда не останавливаться. И несколько лет занятий в тренажерке только укрепили эту самодисциплину.

Кстати, о прокачке…

— Седьмой!

— Да, Террел.

Я же просил называть меня Фрост! Ладно, не время сейчас для препирательств.

— Вчера тебе удалось перепрятать тела?

— Конечно.

— Их не нашли?

— У меня нет данных. Однако я нахожу это маловероятным. Я спрятал их в достаточно труднодоступном месте.

Отлично. Я проверил — лут с убитых игроков сохраняется в течение суток. Так что у меня еще несколько часов на то, чтобы забрать его. Думаю, удобнее всего будет сделать это на обратном пути, когда закончу задание Кайла. Да и поработать надо — уже вторая половина дня, а шкала прогресса дневного плана на нуле. Деньги от Отступников мне в любом случае нужны — это та синица в руках, от которой рано отказываться. Надо продержаться хотя бы до субботы, до первой выплаты.

Дензела я услышал задолго до того, как увидел — звуки тяжелых ударов кирки далеко разносились по замкнутому пространству штольни. А вскоре я увидел и свет в конце тоннеля. В буквальном смысле.

Ход наружу пока представлял собой узкую диагональную щель, в которую едва мог протиснуться ребенок. Для сброса отработанной породы явно требовалось отверстие побольше. И как раз его расширением Дензел и занимался, методично и, как мне показалось, с какой-то исступленной яростью молотя стену киркой.