— Пойдем гуськом, — Малакай вывел свою лошадь вперед. — Тебе ничего не надо делать. Она пойдет следом. Только не подпускай ее близко, потому что Лунный Свет любит кусать за хвост других лошадей.

— Зачем тогда ты ее взял?

— Сказал же, что хочу, чтобы у тебя была настоящая ирландская лошадь.

— И еще не разрешай ей есть, — добавил Дилан, пристроившись сзади. — Она любит по пути кусты объедать.

— Просто потяни на себя поводья, — не дал договорить ему Малакай.

Они вышли на тропу, обрамленную с обеих сторон низкой каменной стеной. Малакай постоянно оборачивался, будто боялся, что Эна отстанет, хотя шествие замыкал Дилан. Он молчал, потому что вставить хотя бы слово в рассказ Малакая о том, как проводятся соревнования, казалось невозможным. Эне минут через десять надоели все эти уровни, награды, престижные журналы, и она просто перестала слушать.

— Мы пойдем к форту, — наконец вставил Дилан, и Эна тут же обернулась к нему.

— Только ты не станешь прыгать!

— Не стану, — отозвался он понуро. — Мы просто покажем тебе форт, все же это местная достопримечательность. И сейчас туристов нет.

— Их никогда нет, — усмехнулся Малакай. — Потому мы и тропку проложили, чтобы помогать государству. Наши гости пожертвования там оставляют.

Тропа вышла к холмам, недостаточно высоким, чтобы напомнить Эне горные калифорнийские тропы, но все же держаться в седле стало намного труднее. Здесь каменная стена, заросшая кустами малины, обрывалась. Малакай зачем-то спешился и, бросив Дилану поводья, поспешил к Эне.

— У тебя седло съехало на бок. Неужели не чувствуешь?!

Он подтянул подпруги и еще раз проверил, хорошо ли держат стремена.

— Видишь форт?

Едва приметные развалины виднелись на дальнем холме и так напоминали стену, вдоль которой они столько ехали, что сама Эна не обратила бы на них внимания. Известняк явно не изменился за последние семь тысяч лет, как и любовь ирландцев к каменным кладкам!

— Хочешь попробовать галоп?

— Мал, не надо! — запротестовал Дилан.

— Мы шагом в жизнь не дойдем.

— Я не хочу галоп, — поддержала Дилана Эна и отметила, как вспыхнуло обидой лицо Малакая.

— Ну и идите шагом!

Он вырвал у Дилана поводья и помчался вперед. Казалось, и минуты не прошло, а его лошадь уже перемахнула через форт.

— Он покажет хорошие результаты в субботу, уверен.

В голосе Дилана чувствовалась обида. Он поравнялся с Эной, но потом быстро опередил, направляя пони верной дорогой. Эна уже сбилась со счету, сколько раз Малакай перемахнул через стену форта. Наконец он не выдержал и направил лошадь им на встречу. Но на середине спуска что-то случилось, и через долю секунды Эна увидела лошадь уже без наездника. Дилан молча рванул вперед, и Эне показалось, что его лошадь перестала касаться копытами земли. Пони потянул в сторону, но Эна сдержала его. Дилан бросил поводья и склонился над приятелем. Эна наконец решилась и сжала бока пони. Тот сразу пошел вскачь, нещадно подбрасывая несчастную наездницу. Еще рывок, и Эна сумела осадить скакуна и спрыгнула на землю.

— Это был заяц, — услышала она слова Малакая и тихий голос Дилана, потребовавший приятеля не двигаться. — Со мной все в порядке, дай мне подняться.

Рука Дилана продолжала лежать на груди Малакая, но Эне не верилось, что тот не может встать. Наверное, не хочет, потому что на самом деле испугался падения и просто хорохорится перед ней. Потому Эна решила не подходить ближе.

— Ты потерял сознание, — Дилан продолжал удерживать приятеля на земле.

— Я ничем не ударился, — голос Малакая был тверд, пусть и тих. — У меня ничего не болит. Тебе просто показалось. Ты даже зайца не увидел.

— Да, я не видел зайца. Но тебя я видел. Ты был без сознания.

— Ты мне не веришь? Какого черта тогда Горный Камень взбрыкнулся! — Теперь Малакай почти кричал: — Самое время для охоты на зайцев.

— На тебя уже один поохотился, — в голосе Дилана беспокойство сменилось смехом.

— Да дай мне уже встать!

Малакай сел и с силой оттолкнул приятеля.

— Ты был без сознания. Дай позвонить твоему отцу.

— Не смей! У меня все цело.

— Но могут быть последствия, ты же знаешь...

— Не могут, — Малакай уже был на ногах. — Зато я точно знаю, что отец не пустит меня на соревнования. Ты этого хочешь?

— Я этого не хочу. Но у тебя может быть сотрясение.

— Послушай, я не ты, — Малакай ткнул в грудь приятеля пальцем. — Я умею падать. И удара не было, я сгруппировался.

— Ты был без сознания! Ты не можешь этого отрицать.

— Послушай, это моя голова. Она тебя не касается. И это мои соревнования. Они тебя тоже не касаются. Теперь не касаются.

Эна весь разговор простояла подле пони. Парни будто забыли об ее присутствии, и лишь сейчас Малакай взглянул на американскую гостью, но нынче с какой-то злобой. Будто она была виновата в его падении.

— Хочешь поохотиться на зайцев? — бросил он без улыбки. — У отца есть пистолеты, которым по меньшей мере лет сто пятьдесят. Я с пребольшим удовольствием подстрелю зайца, который кинулся мне под копыта.

— Не хочу, — буркнула Эна, стискивая поводья. — И ты разве не знаешь, что зайцы — это почти люди.

— Похоже, приятель, — Малакай со злостью хлопнул Дилана по спине, — она с твоим отцом проводит больше времени, чем с тобой. А я еще подумал, что это Эйдан так на меня напустился, а он ревнует...