Лиз приподнялась на локте.

– Я видела Эрика, но где Чарли?

– С ним все в порядке. Не волнуйся, Лиз. Он добровольно вызвался подняться в горы с Майком. Майк боится, что может произойти еще один обвал, поэтому они пошли проверить.

– О Боже мой! – воскликнула Лиз. – Просто ужасно, если это случится еще раз.

Она начала дрожать.

– Не волнуйся. Майк не пошел бы в горы, если бы там это ему чем-нибудь грозило. Просто мера предосторожности, вот и все.

Он положил ей руки на плечи и принялся делать массаж, затем поплотнее укутал одеялами.

– Я думаю, тебя заберут следующим рейсом.

Он оглянулся на свой стол.

– Я должен сейчас идти, но я еще подойду, прежде чем за тобой придут.

Он вернулся к столу, где стоял Билл Квентин.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, Билл.

Квентин кивнул.

– Миссис Хэслем – они только что нашли ее. Она жива, но в очень плохом состоянии. Доктор говорит, правда, что она выкарабкается.

Бэллард вычеркнул ее имя из одного списка и вписал в другой.

– А что с ее мужем?

– Ничего неизвестно.

Квентин замялся.

– Я вел себя как круглый идиот – перед обвалом, мистер Бэллард. Простите меня.

Бэллард взглянул на него.

– Не стоит беспокоиться, Билл. В свое время я тоже делал жуткие ошибки. И если уж на то пошло, меня зовут Йен. Те, кто прошел через такое вместе, имеют право называть друг друга по имени.

Квентин глотнул.

– Спасибо. Я пойду назад.

– Возвращайся с хорошими известиями.

Появился Миллер. Его лицо было мучнисто-белым, а глаза казались двумя прожженными в простыне дырочками.

– Пока никаких известий о Ральфе Ньюмене?

– Мне очень жаль, мистер Миллер. Пока никаких.

Миллер снова пошел прочь, что-то бормоча себе под нос. Он задавал этот вопрос каждые десять минут.

Бэллард склонился над списками. Они уже изрядно потрепались, многие фамилии были написаны неразборчиво или вычеркнуты. Он взял чистые листы и начал заново все переписывать в алфавитном порядке – монотонная и утомительная, но необходимая работа.

Брюэра, Андерсона, Дженкинса, Ньюмена, Кэстла, Фоулера и Хэслема – всех семерых вместе с погибшим снег и лед заперли в пещере. Ключа к спасению не было.

– От такого холода тут можно и концы отдать, сказал Андерсон.

Ньюмен ничего не ответил. Уже восьмой раз Андерсон пытался начать разговор, повторяя для затравки одно и то же. Он поплотнее закутался в свою куртку и пробовал унять озноб.

– Сколько времени уже прошло? – спросил Брюэр.

Ньюмен поднес к глазам часы.

– Почти шесть часов.

Сильный, сотрясающий грудь кашель вырвался у Дженкинса. Он бормотал что-то, одновременно пытаясь успокоить приступ кашля, потом выдохнул:

– Где они? Где же они, черт побери?

Ньюмен проговорил в темноту:

– Брюэр?

– Да?

– Как насчет еще одной попытки?

– Бесполезно. Раскапываешь снег, а он все падает и падает. Так можно угодить в ловушку.

– Твой фонарь не работает?

Вместо ответа Брюэр включил его, появилась хилая струйка света.

– Что, если я попробую?

– Это слишком опасно, черт возьми.

Ньюмена бил сильный озноб.

– И все-таки мне хочется попробовать.

– Здесь, в пещере, безопаснее. Они очень скоро придут за нами.

– Если там, снаружи, кто-нибудь остался. Хочешь пари, Брюэр?

– Я не богатый янки, – ответил Брюэр. – И пари держать мне не на что.

– А на свою жизнь, – заметил Ньюмен. – Сидя здесь, мы погибнем так или иначе.

– Заткнитесь, – заорал Дженкинс. – Раскаркались!

– Ладно, – согласился Брюэр. Что толку попусту болтать. Он помолчал.

– Давайте лучше споем еще раз.

– И песня нам не поможет, – сказал Ньюмен. – Нам надо самим о себе позаботиться. Мы не можем полагаться на кого-то, кто придет нас откапывать. Откуда им знать, где нас искать?

– Дженкинс прав, – резко сказал Брюэр. – Если не можете развеселиться, лучше помолчите.

Ньюмен вздохнул. «А что толку?» – подумал он. Вдруг его осенило, и он воскликнул:

– Тихо, все!

– Что такое?

– Называйте свои имена. Я уже долго не слышал Фоулера и Кэстла.

– Фоулер заснул, – отозвался Кэстл.

– Тогда лучше разбудите-ка его, пока он не умер.

Гнев просто распирал Ньюмена.

– Брюэр, сколько снега над нами, как ты думаешь?

– Чертовски много.