— Куда дальше?.. — поинтересовался Эж. — Может, подождем немного, развернемся и пойдем назад? Если погоня уйдет, то у нас появится возможность переночевать в рыбацком домике, а не то, как сказал Рас, впереди места уж очень дурные.

— Возвращаться не стоит… — подосадовал Лесовик. — Наверняка кое-кто из тех, кто находится в тех двух лодках, рассуждает примерно так же. Скорей всего, в обратный путь отправится только одна лодка, в которой будет находиться Рас, а вторая лодка останется у рыбацкого домика, поджидая нас. Причина проста: люди, выросшие в здешних местах, знают, что далее, на довольно большом расстоянии по реке, нет ни одного укрытия на ночь, так что у беглецов, то есть у нас, нет иного выхода, кроме как вернуться назад. А раз так, то… В общем, придется рискнуть в очередной раз.

— То есть нам придется провести ночь в лодке?!

— К несчастью, да. Будем надеяться хотя бы на то, что погода нас не подведет.

— Но как же…

— Я тут посмотрел… — продолжал Лесовик. — Посмотрел, как сделано деревянное укрытие на этой лодке, и, должен сказать, его изготовил славный мастер — крепко, надежно, без щелей, и засов на дверях хороший, его так просто не сдвинуть. Да и места хватит, вчетвером мы там вполне уместимся, пусть и без особого удобства. Если повезет, то, может, и пересидим в ней ночь.

— А если нет?.. — негромко спросила Лидия.

— Мне самому все это не нравится, но делать нечего. Пока еще светло, стоит поискать место, куда можно причалить.

Время на поиск подходящего места ушло немало, и когда уже стало смеркаться, а у меня и Эжа руки просто задеревенели от весел — только тогда Лесовик кивнул нам головой в сторону берега. Там, и верно, находился небольшой залив, и там, похоже, не очень глубоко, а это именно то, что нам требовалось. Говоря откровенно, к тому времени мне было уже все равно, где мы остановимся — главное, чтоб можно было наконец-то отдохнуть.

Когда лодка уткнулась носом в берег, Лесовик соскочил на землю, и, постоянно оглядываясь по сторонам, привязал лодку к стволу высокого дерева, а затем вернулся к нам.

— Ну, все. Забираемся внутрь и не высовываемся. Заодно и поедим.

— Так внутри совсем темно, и в лампу нам вставить нечего — штырьков больше нет…

— Пока оставим щель в дверях, а потом все одно придется запираться.

Вчетвером внутри, и верно, было тесновато, но, тем не менее, сидели мы не впритык, каждому хватило места, чтоб сидеть, вытянув ноги. Тем временем Лесовик достал лепешки и копченое мясо, которое забрал у господина Раса, и умело поделил его на четыре части.

— Не сказать, что этого хватит на обед, но все же хоть что-то… — мужчина кивнул нам головой. — Ну, поедим, и договоримся насчет дежурства… Чего сидите и не шевелитесь? Еще скажите, что есть не хотите!

Признаюсь: есть хотелось просто зверски, но у каждого из нас было опасение — если Рас кое-что насыпал в вино, то вполне мог сделать это и с едой. Верно поняв наши опасения, Лесовик взял свою порцию, и с немалым удовольствием вцепился зубами в мясо. Прожевав кусок, он сказал:

— Да не бойтесь вы! То вино, и верно, пить никому не стоит, а вот еду Рас приготовил для себя, любимого, так что ее можно есть без всякой опаски.

После этого наши небольшие порции еды улетучились в мгновение ока. Вообще-то сейчас я могла бы съесть с десяток таких бутербродов, но спасибо хотя бы за то, что у нас вообще есть ужин. А еще после еды и утомительного дня на веслах я почувствовала, что мои глаза слипаются сами собой, и я заснула, успев лишь услышать слова Эжа о том, что первым сегодня будет дежурить он.

Не знаю, сколько я спала, но проснулась оттого, что нашу лодку качает, причем складывается такое впечатление, будто ее кто-то мотает из стороны в сторону. В лодке было темно, но, тем не менее, каждый слышал, что чьи-то когти скребут по деревянному укрытию.

— Что случилось?

— Да кто его знает… — неохотно отозвался Эж. — Одно время было тихо, затем кто-то попытался оттащить нашу лодку от берега, а теперь вот… Хорошо еще, что веревка крепкая, да еще и просмоленная — ее так просто не разорвать. Похоже, местное зверье вышло на охоту…

Ох, если так будет продолжаться и дальше, то еще неизвестно, сумеем ли мы продержаться эту ночь — ведь не просто же так для запоздавших рыбаков по берегам поставлены избушки. В следующий момент нас всех сильно тряхнуло — кажется, будто кто-то большой заполз под днище, и теперь пытается подняться, перевернув при этом нашу лодку.

— А, чтоб вас! Девушки, держитесь… — его слова прервало потряхивание лодки — похоже, что этот кто-то, сидящий под нашей лодкой, схватил ее в свои лапы, и мотает судно из стороны в сторону.

— Девчонки, вы как, живы?.. — раздался голос Эжа, и его ладонь легла на мою руку.

— Я-то жива, а вот Лидия… Лидия, ты почему молчишь?

— Погодите… — послышался сдавленный голос Лидии. — Сейчас все успокоится…

— Не понимаю… — растерянно произнесла я, но Лидия не ответила. Ой, хоть бы она в обморок не упала, или еще что-то хуже не произошло! В темноте схватила подрагивающую руку девушки, сжала ее… То в ответ чуть сжала мои пальцы — значит, Лидия не в обмороке, уже хорошо. Самое удивительное в том, что очень скоро лодку, и верно, перестало трясти. Больше того: мы уже не слышали скрежета когтей по дереву, и за деревянными стенами нашего укрытия наступила тишина, лишь слышался плеск воды. Какое-то время мы молчали, а затем Лесовик поинтересовался: