— Ох, Рас, ты как был недалекого ума, так с ним и остался… — неприятно улыбнулся Лесовик. — Ну, догонят твои люди эту посудину, ну, сумеют нас взять… А с чего ты решил, что в этом случае живым останешься?

— Да потому что ты, друг, оказался в весьма непростой ситуации, и, кроме меня, в этих местах тебе надеяться не на что и не на кого… — господин Рас даже не пытался скрыть довольную улыбку на своих губах. — А я человек деловой, связей у меня хватает, могу помочь убраться отсюда подобру-поздорову. Наверное, все уже знают, что именно находится тебя в мешках, а потому не рассчитывай, что сумеешь скрыться. Тебя ищут все, кто только может, а друзей, кроме меня, тебе тут не отыскать. Не забывай: мои люди тебя скоро догонят…

— Я тебе больше скажу… — усмехнулся Лесовик. — Запомни: если твои люди к нам только посмеют приблизиться, я тебе сразу же горло перехвачу, а затем в воду сброшу. Если твое бренное тело кто-то из здешних водных тварей сразу же вглубь не утащит, то, может, погоня из воды что-то и выловит. Нет, Рас, не для того я согласился товар до места донести, чтоб ты смог свой карман набить.

— Лучше ты меня послушай… — господин Рас и бровью не повел. — Если даже ты мне ножом по горлу чиркнешь, то мои люди все одно за тобой пойдут. Нападать не станут, но на хвосте у вас повиснут, причем надежно. Впереди по реке будет пара рыбацких селений (куда вы, конечно, не сунетесь), потом один рыбацкий домик — и все, дальше довольно долго по реке вы никаких обитаемых мест не увидите. Знаете, почему? Да потому как в тех краях такая дрянь водится, что людям там делать нечего: как ни оберегайся, все одно сожрут. А меж тем понемногу приближается вечер, вам надо будет где-то переночевать — не на реке же вам ночь коротать. Так что поневоле придется причалить к берегу — хоть в деревушке, хоть в рыбацком домике, так что мои люди возьмут вас в любом случае…

— Пугай кого-то другого, а не меня… — усмехнулся Лесовик. — Могу пообещать тебе только одно: заткнешься и будешь сидеть тихо — останешься в живых, а иначе не взыщи.

— Лесовик…

— Все, на эту тему разговоры закончены. Конечно, тебя бы за борт надо отправить — там самое место для такого, как ты, но я пока погожу, и знаешь, почему? Нам заложник не помешает, хотя связываться с такими делами я не люблю. Очень надеюсь, что ты дашь понять своим парням, что с нами связываться не стоит. Будешь паинькой и станешь делать то, что я тебе скажу — оставлю в живых, а иначе, сам понимаешь… Да, и дергаться в мою сторону не советую — ты торгаш, а не воин, так что лучше и не пытайся изображать из себя храбреца. Вот еще что — отдай-ка ты мне свою сумку, которую к себе прижимаешь.

— Ты ж вроде не из тех, кто по чужим сумкам шарит.

— Это зависит от того, кому сумка принадлежит. И потом, все в мире меняется… Ну, так сам отдашь, или тебе для убедительности по шее дать? Вообще-то руки у меня уже давно чешутся врезать от души по чьей-то толстой шее. Догадываешься, кого я имею в виду?

Господин Рас оказался человеком сообразительным, и неохотно снял с себя кожаную сумку, которая висела у него через плечо. В ней оказалась небольшая глиняная бутылка с вином, нож, несколько больших свежих лепешек и ломоть копченого мяса. Не знаю, что находится в бутылке, но при виде еды у каждого из нас только что в желудке не забурчало.

— Я вижу, ты намеревался провести время на этой лодке со всем удовольствием и не в чем себе не отказывая… — хмыкнул Лесовик. — Развлечение, а заодно и перекус… Умным себя мнишь, а на такую простую наживку не в первый раз попадаешься.

— Все мы грешны — у каждого есть слабости, и бабы — это еще далеко не самая худшая из наших грехов… — вздохнул господин Рас, покосившись на меня. — Тебе ли это не знать… Э, ты чего делаешь?

— Да вот проверяю, что у тебя по карманам рассовано… — хмыкнул Лесовик, умело обшаривая своего собеседника. — Чего только не найдешь, если хорошо постараешься… А, вот и кошелек! Слышь, Рас, ну это уже наглость и неуважение: я к тебе такую красотулю послал, за которую многие ценители отвалили бы пригоршню полновесного серебра, а у тебя при себе есть только золотая мета и три медных! Этой малостью ты хотел с парнем расплатиться, который тебе такую красотку привел, причем надолго? Ну, ты и жмот! Подумай сам — как после этого с тобой дело иметь? Ты ж за лишнюю монету удавишься! И после этого ты еще предлагаешь честно поделиться? Насмешил.

— Баб много, на всех денег не напасешься… — проворчал тот. — А у нас с тобой совсем иной разговор и другие дела, баб не касаемые…

— Знаешь, мужик, ты мне совсем не нравишься… — не выдержала я. — Так низко оценить даму!.. Фу! Я чувствую себя раненой в самое сердце! Скажи спасибо, что у меня весло в руках, а не то я бы тебя огрела по башке чем-то тяжелым!

— А тебя кто спрашивал, вдовушка… — окрысился на меня господин Рас. — Тут мужчины промеж себя разговоры ведут, и посторонним в это дело соваться не стоит.

— Очень советую тебе сменить тон, а заодно заткнуться… — холодно посоветовал Эж. — А не то, боюсь, как бы тебе за бортом не оказаться, а вплавь до берега, как я понимаю, тут добраться очень сложно. Думаю, Лесовик ничего не будет иметь против моего поступка.

Похоже, господину Расу не очень-то хотелось помалкивать, однако он благоразумно решил какое-то время помолчать. Впрочем, надолго его терпения не хватило, и он вновь заговорил, кивнув в нашу сторону.

— Слышь, Лесовик, а что это за новых приятелей ты себе завел? Кто они такие?

— Тебе какая разница?.. — поморщился тот.

— И все же? Понять не могу, кого ты в этот раз за собой таскаешь!

Не знаю почему, но у меня отчего-то создалось впечатление, будто господину Расу ничего неизвестно о том, что нас разыскивают церковники. Похоже, святые братья все еще заняты тем, что прочесывают лес, разыскивая наши следы, и пока что не послали в речные поселки сообщение о том, что разыскиваются беглецы из монастыря, а заодно не сообщили и наши приметы. Впрочем, тут полностью успокаиваться нельзя — почтовые птицы могут прилететь в любую минуту.